Они вернулись в зал. Влад, видимо, внутренне собравшись, выглядел вполне уверенно. Они подошли к Ядвиге и Камилле, бравурные звуки мазурки придали Владу решимости. Весь вечер наблюдая за Владом, Генри с радостью заметил разительные перемены, происшедшие с другом. От танца к танцу, Влад становился увереннее и словоохотливее. Он что-то рассказывал Ядвиге, она то игриво улыбалась, то смеялась, запрокидывая голову, обнажая ряд жемчужных зубов. Выражение лица Влада говорило — он без ума от неё. А Генри тоже не приходилось скучать. Камилла оказалась прелестным, смешливым созданием. За два часа, которые продолжался танцевальный вечер, она рассказала ему обо всём. Генри нравилась её незатейливая болтовня. С первых же минут общения, между ними возникло дружеское чувство, совершенно отличное от того, которое родилось между Владом и Ядвигой.
После этого бала прошёл почти год. Генри и Влад получали письма от своих подруг. Но если в письмах Камиллы и ответах Генри были только дружба, то в письмах Влада и Ядвиги разыгрывался настоящий любовный роман. Письма пестрели стихами и цитатами из прозы великих писателей. Влад был без ума от Ядвиги, признавался ей в бесконечной любви, она отвечала ему тем же. Он был на седьмом месте от счастья, ежеминутно думал о ней, перечитывая вновь и вновь её письма. Он жил будто во сне, мечтал, как закончит училище, придёт умолять её родителей отдать свою дочь за него замуж.
— Ах, Генри, ты не можешь себе представить, как я люблю её. Она моя жизнь, я вижу её во сне. Единственное, что огорчает меня это то, что я беден. Ты же знаешь, наш род хоть и старинный, но обнищавший. Но ничего, я полон решимости и сделаю всё, чтобы убедить её родителей не противиться нашей любви, — в глазах Влада было заметно, что он действительно, готов на всё.
— Но, у тебе же есть я, друг, и помогу во всём. Ты можешь на меня положиться.
Генри искренне был рад за друга. Их дружеские отношения с Камиллой за этот год не изменились, не переросли в более глубокое чувство. Но это обоих устраивало. Она писала ему обо всё, начиная с того, как ощенилась любимая, очень породистая борзая отца и он подарил Камилле одного щенка. Она сильно любит маленького пушка и назвала Масиком. Как встречалась с подружками и обсуждала с ними последние веяния французской моды, произведения новомодных писателей. Ей даже удавалось вникать в разговоры отца со старинными друзьями, когда они обсуждали политические темы. Вот такая была Камилла лёгкая, незатейливая, общительная, радующаяся каждому пустяку.
Генри был доволен тем обстоятельством, что у него появился новый друг в женском обличии. Письма Камиллы вносили в его строгую военную жизнь радужные краски. Смотря на счастливого, влюблённого Влада, он по — доброму завидовал ему. Замечал, каким одухотворённым стало лицо товарища. Влад был всегда робким и застенчивым, смущался и краснел по любому поводу. И если раньше, он частенько прибывал в депрессии, хандрил, страдал оттого, что не видит смысла в своём военном обучении. Да и вообще, не представлял, как сложится его жизнь дальше, то теперь, он был абсолютно уверен — благодаря любви к Ядвиге, всё изменилось. Генри смотрел на счастливого друга и радовался вместе с ним. Но несколько последних дней, Влад чем-то озабочен и встревожен, был замкнут и печален. Когда Генри спросил, в чём причина его расстройства, Влад промолчал и ничего не ответил, только ещё больше замкнулся.
Однажды ночью, Генри проснулся от какой-то смутной тревоги. Открыв глаза, он оглядел спальную комнату, всё было спокойно. Но с левой стороны, оттуда, где стояла кровать Влада, Генри, ощутил холодные токи. Повернулся туда и обмер. Возле спящего Влада, в матово тусклом свете луны, стояла чья-то мерцающая, призрачная фигура. Недоумение Генри сменилась тревогой.
— Кто здесь? Что вам нужно? — в полголоса спросил он, сев на своей кровати.
Призрачная фигура шевельнулась. Генри, вглядываясь в неё, поймал себя на мысли, что в ней есть что-то знакомое. А когда фигура повернулась к нему, он не вольно отшатнулся. Этим призраком был Людвиг Юшкевич. Без физической плоти, он был призрачнопрозрачным на столько, что через него было видно спящего Влада. Сон спящего был мучительным и тяжёлым, он метался по кровати и вскрикивал.
— Что происходит? Как вы здесь оказались? — Генри справился с волнением и хотел встать.
Но призрак Людвига, как-то странно и пугающе, улыбнулся, приложил палец к своим губам и исчез. Генри, пребывая в страшном волнении, подбежал к Владу, прислушался. Тот, после исчезновения Людвига, перестал метаться во сне и тихо шептал «Ядвига, Ядвига». Генри потряс его за плечо. Влад открыл мутные от сна и слёз глаза, посмотрел на Генри непонимающим взглядом.
— Боже, боже мой! Как страшно! Я боюсь, помоги мне — снова закрыл глаза и уснул.
