— Так страшно и неказисто лишь тело твоё, а душа-то светла и добра.
— Но ведь люди смотрят на лицо моё гадкое да от него и шарахаются, а до души им и дела нету! Как погляжу я на них, красивых да счастливых, так и сердце моё забьётся, яко птичка в силках. И думаю всё, за что же боженька наказал меня личиной этакой ужасной, чем прогневал я его, за какие грехи дано мне маяться всю жизнь мою.
А ведь я тоже хочу любить и быть любимым. Так ведь ни одна из наших девиц-красавиц на меня, этакого уродца, и не смотрит.
— А так ли уж сильно ты хочешь быть статным да лицом пригожим?
— Уж больно хочу. Да видно не дано мне сие счастье испытать, быть мне уродиной, чудищем треклятым до конца дней своих никчёмных.
С этими словами Зенек сел на землю и горько заплакал. Слёз своих он не стеснялся и не вытирал. Первый раз, за всю свою недолгую жизнь, он почувствовал, что его пожалели по настоящему. Деревенские тётки да старухи, смотря на него, конечно тоже жалели. Но жалость их была чисто женской, материнской. Украдкой смахивая слёзы, давая ему то пирожок, то хлеба кусочек, они, отворачиваясь, приговаривали: «Авось, боженька, видя мою доброту к убогому, и меня с детками пожалеет, да благодатью своей не оставит».
Очнувшись от своих мыслей, он поднял глаза. Уже не вызывала у него страха эта диковинная женщина. А чувствовал он доброту и истинную любовь, исходящую от неё. И только это, незнакомое доселе, тепло и доброта окутало всё его существо, как голос мужчины вернул его в реальность.
— Хорошо, мы дадим тебе то, что ты так истово желаешь. Ты будешь красив и удачлив. Деньги, слава и женщины будут доступны тебе, как никому другому. Все будут завидовать. Но сможешь ли ты противостоять этому? Сможешь ли устоять перед соблазном быть лучше всех?
— Да, я смогу, я выстою, я не поддамся. Только дайте мне возможность ощутить это счастье, быть лучшем из лучших, достойным из достойных. Уж так я намаялся, настрадался, что сил моих больше нет терпеть эту муку. А руки на себя наложить боязно, ведь грех это великий, Бог не простит. Но и жить таким уродом убогим да дурачком деревенским, больше не могу. От меня даже звери в лесу шарахаются. Думал, хоть медведь меня заломает да от жизни моей, бесполезной, избавит. Так нет, обходят меня они стороной, будто тоже пугаются. Если это в вашей власти, помогите, прошу вас, — и, обессилив от своей речи, он сел на землю и снова горько расплакался.
Мерцающие, призрачные люди-исполины молчали, как будто давая ему возможность выговориться. А потом женщина, протянув к нему руки, сказала:
— Успокойся, вставай и подойди ко мне.
Зенек, склонив голову, медленно пошёл к ней.
Она подняла руку к своей груди, достала из одежд, и протянула Зенеку светящийся серебристо-матовый шар.
— Мы дадим тебе красоту, как ты просишь, это в нашей власти. НО самое главное, дадим и огромную, тайную силу. Но двойная она. И только ты сам сможешь разобраться, как ею пользоваться. Само сердце должно выбрать путь. К какой половине ты потянешься и какую применять будешь, та и овладеет тобой.
С этими словами женщина посмотрела на своего спутника. Он тоже поднял руку к своей груди и на ней появился черный искрящийся шар.
— Мы дадим проводника и помощника, он с детства тебе знаком, — сказал мужчина, — только ты будешь его видеть и слышать. Он будет твоим советчиком, но подсказок от него не жди. Ему дано право только ставить тебя перед выбором. А оттого, в какую сторону ты сделаешь шаг и как поступишь, всё будет зависеть.
— Ну, что ты понял из того, что мы сказали?
— Да не очень много. Что за сила? Какой такой помощник, да ещё с детства знакомый? У меня, кроме деда Демьяна ни кого и не было, только он.
— Поймёшь, когда время придёт, — сказал мужчина.
— А пока, приготовься к тому, что красота телесная достанется тебе через боль и страдание великое. И пока тело твоё будет в муках нарождаться понову, душа отправиться с новыми мирами знакомиться и вспоминать.
— А что же она вспоминать сможет? Разве есть у неё память?
— Есть, мой хороший, есть. Да только спрятана её память далеко. А мы поможем ей открыться, — сказала женщина.
— Ну, что готов к испытаниям?
— Готов, — с горячностью в голосе сказал Зенеш.
— Ну, смотри, если что не так будет, тяжело тебе придётся, ещё хуже, чем сейчас ты знаешь, — голос мужчины зазвучал громко и жёстко.
— Всё вынесу, все испытания пройду, лишь бы счастье людское испытать, — Зенеш встал на колени перед людьми-исполинами и склонил голову, — только помогите мне.
— Подойди к нам, — сказал мужчина и протянул к нему руку, в которой, чёрно-синими искрами, светился шар.
Зенек встал с колен и подошёл к ним поближе. Мужчина и женщина, из призрачных, превратились в обычных людей. Женщина тоже протянула к Зенеку руку со своим, матово — серебристым шаром:
— Дай нам руки свои, если выдержишь боль нестерпимую, то, знать, и с остальным справишься.
