— Я точно знаю свой самый неприглядый проступок, но не жалею о нём. Ведь это мой первый опыт, я обычный человек и ничто человеческое мне не чуждо: страсть и проявления разных эмоций, победы и поражения. Чтобы чего-то достичь, надо испытать всё, данное хоть богом, хоть дьяволом. Главное то, что останется внутри, что останется от тебя самого после всех испытаний. Я готов, готов ко всему, что мне предстоит. Вы уже два раза вмешивались в ход истории, а сейчас на горизонте третий. Подумайте, так ли необходимо тратить свои силы на то, что обречено на провал. Вас обманут, доверять ей — наивно. Слишком близка их победа, чтобы они отступили. Я предвижу события, которые навлекут на вас неприятности, остановитесь и не делайте то, что пообещали. Вы заключили договор с теми, кто не исполняет свою часть обязательств.
— Там где нет выбора, нужно проявить смелость и я выбрал именно это, — Юлиан встал.
— Разве не вы учили меня, выбор есть всегда, просто мы с вами сделали неверный.
— Пусть так, но я сделаю то, что должен и будь что будет.
Но Генри уже не слышал доктора, он уснул. Виола, не проронившая ни слова до сих пор, посмотрела на спящего Генри печальным взглядом и, тяжело вздохнув, встала. Юлиан поддерживал её под руку.
— Я чувствую неизбежное, — тихо сказала она, — но скажите мне, почему? За что? Почему на мою долю выпало такое короткое счастье? Чем я провинилась перед господом, раз он так жесток ко мне? Скажите, как мне жить? Что теперь делать? Да для чего мне жить вообще, если его не будет рядом?
Она уткнулась лицом в руки и горько расплакалась.
— Крепитесь, голубушка, крепитесь. У вас сын, очаровательный малыш, жить надо ради него. Мне надо идти, простите. Ровно в десять утра дворецкий сообщил Юлиану, что в гостиной его ожидают ночные гостьи. Доктор постоял несколько минут, размышляя над тем, что сказал Генри. Но в душе теплилась маленькая надежда, вдруг отказавшись, он упустит шанс?
Опираясь на первый опыт, в этот раз Юлиан сделал всё гораздо быстрее. За три дня швы на лице Жермины стали неприметными на столько, как будто ничего и не было. «Заживает, как на собаке» думал доктор. Но следующее время встречи, назначенное для осмотра, прошло, а пациентка не появилась. Жермина исчезла внезапно, как и Ядвига в тот раз. Поиски беглянок-обманщиц не дали результатов, две аферистки словно сквозь землю провалились. Юлиан, стоя перед зеркалом, корчил самому себе рожи, показывал язык, крутил у виска.
— Старый осёл, глупый, самодовольный индюк. Да собственно, так и должно было быть. Но видит бог, я надеялся на его милость. Но разве я могу разгадать его замысел? Нет, ну кое-что конечно могу, но жаль, не в этом случае. Я поплыл по течению и не видел берегов. Почему я прокололся? Именно я, ведь мальчик не виноват. Я, я сам допустил промах. А ведь я говорил, говорил вам, что роль учителя слишком трудна для меня.
Юлиан поднял руки вверх, сжав кулаки. Словно мешок, он плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Возможно, он задремал, а может, улетел мыслями в пространство времени, но ощущение раельности пропало. Если бы кто-то посмотрел на доктора со стороны, то заметил бы, как нахмуренные брови Юлиана распрямились, с лица исчезла горестная печать и появилось блаженное выражение покоя и умиротворённости. Что или кого он увидел, что услышал в этом пространстве, осталось его тайной.
Ни Ядвига, ни Жермина никуда не исчезали, просто, как светлые силы охраняют своих подопечных, так и силы тьмы ставят незримую защиту своим сторонникам. Как знать, какую игру ведут две эти системы, в которой наши жизни — лишь маленькие винтики, составляющие огромную структуру Вселенной?
Встретив изменившуюся Жермину в конце улицы, Ядвига даже выскочила из кареты, чтобы при свете полной луны первой увидеть результаты операции.
— Да-а-а, это прос-то чу-до, — протянула Ядвига, после тщательного осмотра, — этот чудак гений, поверь мне, у него золотые руки. — Правда?! Я даже не успела посмотреть в зеркало, когда услышала твой сигнал.
— Да поверь мне, ты хороша, чертовски хороша, — Ядвига запрыгала и захлопала в ладоши, — едем скорее домой!
Карета понеслась по гулкой мостовой ночного города.
Людвиг ждал своих подруг на первом этаже, в огромной зале, освещённой множеством масляных светильников.
— Полюбуйся, милый, как она изменилась, — Ядвига стремительно вошла в комнату, ведя за руку Жермину, — так работают настоящие профессионалы.
Она подвела девушку к Людвигу и левой рукой подняла её лицо за подбородок. Людвиг ахнул от восхищения и проистально начал вглядываться в чудесно изменившееся лицо бывшей уродки. Жермина смутилась под его откровенным взглядом, на её смуглом лице вспыхнул румянец.
