Он обошёл плиту в обратном порядке от того, как водил его Юлиан, запрыгнул на неё и, повернувшись к своим учителям, улыбнулся:
— До встречи, доргие мои учителя, я буду с нетерпением ждать её.
— Юлиан, я горд за него и рад за нас с вами. Кажется, он знает что-то больше, чем даже нам известно.
— Но, как?! Когда он успел?! Шардон похлопал Юлиана по плечу и что-то шепнул тому на ухо. Юлиан, с округлившимися от удивления глазами, посмотрел сначала на Шардона, потом на Гарнидупса. Девятый Радужный Адепт не спросил ничего, не поворачиваясь, поднял руку, помахал и спрыгнул с плиты на другую сторону невидимой глазу границы миров.
Отойдя на несколько шагов, он оглянулся. Не было ни Юлиана, ни Шардона— Шалтира, ни монолитной плиты. Пейзаж, представший его взору был цельным: широкая поляна; лес, тянушийся к горизонту. «Ну, что ж, надо входить в эту жизнь. Я мыслю, значит, я существую!». Обходя старинные развалины, он почувствовал, как защемило сердце и в душе стало тепло и немного грустно. Гарнидупс не утерпел, вошёл внутрь, положил руку на холодную, шершавую стену, попытался вернуть воспоминания. Но вдруг, неожиданно для самого себя, погнал прочь эти волнующие мысли. «Это прошлое, я не имею права жить им, иначе пропущу важное в настоящем. Я могу позволить себе только выдержки из него для того, чтобы составить общую схему своей энергосистемы. Вперёд, Гарнидупс, вперёд к новым открытиям!». Он вышел из развалин, раскинул руки в стороны и побежал вниз по пригорку, к плещущему морю.
Дом графини Выбровской он нашёл без труда, по наитию. Пройдя по дорожке, усыпанной гравием, вышел на широкую аллею сада. Огромные вековые дубы, по обе стороны от тропинки, словно молчаливые стражники, охраняли большой особняк, где Генри ждали. На лестнице его встречала сама графиня.
— Ну, что же вы, голубчик, напугали нас, — Выбровская всплеснула руками, — несколько раз гоняла кучера за вами, а вы будто в воду канули.
— Простите великодушно, — Гарнидупс поцеловал руку графини и улыбнулся, — сам не знаю, как это получилось. Бродил по берегу, увлёкся воспоминаниями, будто волны памяти вышли из моря. Умоляю, простите, я не хотел волновать вас.
— Прощаю, мой мальчик, прощаю, — Выбровская поцеловала его в макушку склоненной головы, — вам приготовили комнату, отдохните и спускайтесь к ужину.
— А где Альэра?
— Девочке тоже надо отдохнуть, вряд ли она была рождена для столь длительных переходов и волнений.
— Но вы, сударыня, бодры, пою хвалу вашему терпению и силе.
— Я старая и умею с умом тратить жизненную силу. Идите отдыхать, а потом всё— всё-всё расскажите мне без утайки.
Гарнидупс поклонился гостеприимной хозяйке и, в сопровождении слуги, отправился в свою комнату. Приняв тёплую ванну, он одел чистое бельё и рухнул на широкую кровать. Мягкие перины, покрытые шёлковым постельным бельём, радушно приняли его. Гарнидупс мгновенно уснул.
Он проснулся через сутки, биологические часы подтвердили это своими определёнными симптомами. Чему удивлятся, совершенный организм сам прекрасно знает, как восстанавливать свои силы. Спустившись в гостиную, он увидел графиню. Выбровская, будто ждала его:
— Теперь вы выглядете гораздо лучше, отдохнувший, полный сил. Идёмте ужинать. Хочу накормить вас самыми изысканными блюдами, мой повар виртуоз и знаток своего дела. Теперь вам надо хорошенько подкрепиться, чтобы окончательно восстановить силы. Да и мне с Альэрой не мешает хоть что-то положить в наши желудки. Кусок в горло не лез, пока вы блуждали где-то, а потом попали в плен Морфея.
— Мне ужасно стыдно, графиня.
Гарнидупс опустил голову и, виновато улыбаясь, предложил женщине взять его под руку. В большой столовой он встретился глазами с Альэрой. Она была удивительно хороша! Платье, причёска, манеры — всё выдавало в ней хорошее воспитание, хотя откуда у простой деревенской девушки манеры? Гарнидупс поймал себя на мысли, что разглядывает её лицо, пытаясь найти в нём знакомые черты. «Судя по тому, какие чувства я испытываю к ней, она может быть Виолой. Ведь я люблю их обоих, одну тогда, а эту сейчас, вот так, без плотской любви, такое единение душ может быть только у тех, кто не одну жизнь любил друг друга? Но прав ли я? А вдруг, я ошибаюсь? Как разобратся в хитросплетениях судеб? А надо ли разбираться? Может, пусть всё идёт, как идёт?» думал Гарнидупс, идя к Альэре. Они обняли друг друга, словно после долгой разлуки и вдруг, Гарнидупс понял — что-то изменилось. Сам не ожидал от себя, но в его отношении к ней появилось нечто такое, чего не было раньше. Какое-то сомнение шевельнулось где-то в глубине души и осталось там крохотной, пульсирующей точкой. «Наверно, всё из-за того, что показали мне учителя. Та жизнь никак не хочет уходить на второй план. Нет, так не пойдёт, ты должен взять себя в руки» Гарнидупс твёрдо поставил перед собой цель.
