— Так вот, мой друг, не удивляйтесь тому, что мне приходилось туго в этой жизни. Ведь я тоже подвожу свой итог и, честно признаюсь, он несколько огорчает меня. Во мне всё ещё много эмоций и простых человеческих недостатков. Но как иначе? Я обожаю мир, со всеми его проявлениями и никогда не хотел отделиться от него. Завидую стойкости и целеустремлённости тех, кто способен на героизм полного одиночества. Если ты уже заплатил за старые прегрешения и совесть твоя чиста, не нужно думать что пора согрешить вновь от скуки. А вдруг тот, кто прощает, может подумать, что у тебя маловато опыта. Я опять философствую. Хозяин усадьбы, где жили мои родители, был добрейшим человеком и не остался равнодушен к слезам сироты, меня определили в библиотеку. У графа была прекрасная библиотека. Собрания сочинений писателей со всего мира, древние рукописи, потрясающе! Всё лежало в хронологическом порядке. Следил за библиотекой старый слуга, отменный переплётчик, Хибрунейм. Еврей по происхождению, он был удивительным человеком, истинным философом. Именно он научил меня читать и думать над каждой книгой. Я увлёкся биологией и астрономией. Он поощрял моё рвение и частенько, чтобы у меня была возможность почитать подольше, сам выполнял мою работу. Иногда мне казалось, что я знавал этого человека раньше, так интересно мне было с ним общаться. Он знал несколько языков, не смотря на своё происхождение, поэтому мог прочитать любую книгу. Я многому научился у него и к сорока годам знал все книги почти наизусть. У хозяев усадьбы было двое детей, дочь вышла замуж и уехала в другой город, а сын остался здесь. Он долгое время не мог найти себе спутницу жизни, пока не познакомился с очаровательной вдовушкой. Молодая женщина рано потеряла мужа и была довольно ветреной особой. Родители отговаривали сына от женитьбы, но он был непреклонен. И чтобы вы думали, она изменилась кардинально! Лучше и верней супругу можно только поискать. В доме воцарился мир и согласие, графиня полюбила сноху, как родную дочь. Сам граф долгое время был холоден, но когда молодые подарили им первого внука, сердце оттаяло. Заботливое отношение к внуку граничило с фанатизмом. Граф и графиня умерли один за другим, от старости. А я отремонтировал этот флигель и с разрешения молодого графа поселился в нём. Чудное место, среди моих любимых цветов и растений. Здесь я чувствую себя единым целым с природой. Тут можно размышлять вслух, посылать энергию своих раздумий во Вселенную и получать ответы. Ночами я чувствую себя, как отшельник в келье.
— Я помню и в той жизни вы любили работать по ночам, — кивнул головой Гарни.
— Да, таково моё естество. Ночь дана кому для отдыха, а кому для созидания. Шекспир писал стихи при свете луны, Моцарт творил при свечах, Галилей совершал открытия при огоньке масляной лампадки.
— Ну а днём чем они занимались? — рассмеялся Гарни.
Юлиан-Руден хохотнул, ему понравилось что в серьёзной беседе промелькнули юмористические нотки:
— День дан человеку для того, чтобы он смог найти цель, к которой будет стремиться всю жизнь. А ночь дана для гениального творения, чтобы быстрей дойти до цели, найденной днём. Мне не выпала честь в этой жизни быть гениальным человеком, но я уже знаю, с чего начинается гениальность — с того, что нужно просто услышать ночную бездонную тишину, — Юлиан-Руден подкатил глаза, ему самому понравилось то, что он сказал.
— Не скромничайте, сударь, вы как никто другой очень близко подошли к своей цели.
— Так-то оно так, чем выше собственный пьедестал, тем крупнее цель. Но размеры и близость — ещё не показатель того, что она будет достигнута в скором времени. Я обожаю ночь, с её тишиной и покоем, но наступает утро и я рад людским голосам и стремительному течению жизни. В 69 лет меня посетило озарение, я вспомнил всё, узнал такое, о чём даже представления не имел. Предвижу ваш вопрос, если я получу разрешение, то поделюсь с вами этим знанием, но когда это произойдёт, успею ли я — знает только господь.
— Неужели вы и здесь знаете срок своей кончины?
— Догадываюсь о нём, но ещё не уверен, поживём — увидим.
— Вы всегда так спокойны по этому поводу?
— А зачем биться головой о стену? Ведь всё равно ничего изменить нельзя. Для меня даже так проще, я знаю и это знание меня не пугает, ибо я могу успеть многое. Как прошлую жизнь не вернуть, так и будущую смерть не остановить.
— Если бы все имели это знание, наверно тогда бы люди жили по-другому, — в голосе Гарни слышались печальные нотки.
— Э, нет, мой друг, тогда бы перевернулся этот мир. Это знание для молодых станет тяжким бременем, да и не только для молодых. Даже старому человеку будет горько отсчитывать дни календарей. Каждый день надо проживать так, как будто он последний и завтра вы предстанете перед беспристрасным главным судьёй. Вот скажите мне, только честно, вы сами хотели бы знать день вашей смерти?
Гарни помолчал немного, размышляя над ответом, но так и не нашёл его: «так сразу разве можно ответить на то, о чём ещё не думал».
