Гарнидупс смотрел на чёрный камень и, странное дело, но ему было знакомо это украшение. Он силился вспомнить, где его видел, но память не подчинялась его просьбе. Взглядом ища поддержки, он посмотрел на Альэру и удивился тому, как блестели её глаза. Он с восхищением разглядывала украшение и, прямо-таки, источала желание обладать им. Разительная перемена в той, которая всегда былабескорыстной поставила Гарни в тупик. — Господин Гарни, прошу вас, возьмите его, ведь мне оно без надобности, а вашей сестре оно явно понравилось. Альэра, берите же, я думаю ваш брат не рассердится.
Альэра умоляюще посмотрела на Гарни. «Никогда не видел её такой» подумал он и согласно кивнул. Альэра, бережно, словно очень дорогую и хрупкую вещь, взяла бусы и тут же повесила себе на шею. Гарнидупс снял с себя медальон, разделил его и, подойдя к Альэре вплотную, протянул половину.
— Пусть остаётся у тебя, в его цельности ты нуждаешься больше. Кто знает, сколько мы будем вместе, — тихо прошептала Альэра, глядя ему в глаза.
Гарнидупс посмотрел на неё в упор и, соеденив медальон снова, одел на себя.
— Ну-с, милые дамы, я вас оставлю. Пройдусь, а вы вместе вернётесь в усадьбу.
Гарни вышел из лачуги медленно пошёл по улице. Ему действительно хотелось побыть одному, слишком большое напряжение он перенёс, да и поведение Альэры его удивило. Было совершенно не понятно, почему она так заинтеросовалась этими бусами и затрепетала от плохо скрываемой радости. Каким образом оно могло так повлиять на всегда сдержанную Альэру? Ведь с этим предметом связано страшное обстоятельство гибели мужа Эстель. Гарнидупс увидел эту смерть. Пока он лечил больную, ему открылись последние часы жизни несчастного человека. В тёмном подвале, стоя на коленях, отец Ингрид умолял о пощаде человека в плаще и маске на лице. Жалобные стоны и мольбы не давали результатов. Человек в плаще был не преклонен. «Прошу вас, я сделаю всё, что вы скажете. Пощадите, я не брал ту вещь, о которой вы говорите. Хотите, душу продам дъяволу за вас» дрожащим голосом говорил отец Ингрид, пытаясь схватить за руку своего непреклонного убийцу. «Жаль, что мы не договорились. Можно было избежать столь бесславного конца, но ты глуп и не понял, с кем решил торговаться. Нельзя по-хорошему договориться с тем, кто твоё искреннее намеринье прийти к обоюдному согласию принимает за слабость» тихо произнёс мужчина в маске, стремительно бросился к плачущему, одним махом ножа отсёк голову отца Ингрид и отбросил тело в сторону. Прочертив кровью, капающей из головы, на полу огромную звезду, встал в середину и пропал, словно растворился в воздухе. «Мне кажется, я уже видел что-то подобное, но где? Ещё до ухода из деревни, точно и эти бусы как-будто были где-то там же, как-то связаны? Надо обязательно вспомнить» подумал Гарни.
Дорогу к той усадьбе, где жил садовник, он нашёл понаитию, словно кто-то вёл его. Отворив калитку кованной ограды, он вошёл в ухоженный сад. Было видно, что человек, приставленный к этому саду, любил свою работу, наслаждался ею. Пройдя несколько шагов по гравийной дорожке, Гарнидупс остановился возле большой клумбы с восхитительными цветами. «Мне кажется, такие благоухающие цветы я уже видел где-то» подумал он и услышал за спиной голос.
Гарни медленно повернулся на голос, чувствуя, как бешено заколотилось его сердце от радости. Перед ним стоял пожилой мужчина, с седой, аккуратно стриженой бородой. Ганридупс не нашёл в его лице знакомых черт, но в том, что это Юлиан, он был абсолютно уверен. Шагнув друг другу на встречу, они крепко обнялись.
— Голубчик, пожалейте мои старые кости, они уже хрустят от ваших тисков, — притворно кряхтя, засмеялся садовник, — нелепо умереть от крепких объятий радости.
— Простите, простите великодушно, — дрожащим от волнения голосом, пробормотал Гарни, — скажите, это вы? Вы — Юлиан, я не ошибся?
В голосе парня было столько ожидания, что казалось, если его догадка не подтвердится, он просто расплачется, как дитя. Смерив добродушным взглядом стоящего перед ним юношу, садовник помолчал немного, а потом улыбнулся открытой, знакомой улыбкой.
