Муж постоял, посмотрел ему в след, подумал, что напрасно обидел человека, не уступил, может, чем-то дорога была этому парню вещь проданная, да и цену он хорошую давал, можно было много чего ещё накупить. Но да дело сделано, чего теперь думать и гадать.
Пошёл на площадь, где обозники собирались. Договорился с теми, кто в сторону его села ехал, сел на бричку и обоз отправился в дорогу.
Ехали долго, до самой ночи. Разговорился муж с хлопцем одним, на чьей телеге ехал, рассказал, откуда он и где был, про жену и деток. Остановились на ночлег. Узлы с подарками муж оставил, а женин подарок за пазухой держал, взял ведро да на речку за водой пошёл. Набрал воды, повернулся да чуть от страха в воду не упал. На большом камне, что возле воды был, сидел тот парень, что в лавке был.
— Как же догнал ты нас? Ведь никто за нами следом не ехал? — удивился муж.
— Про это тебе знать не дано. Обидел ты меня сильно, там, у лавки, не продал вещь, что сердцу моему дорога. По доброй воле уступить ты мне должен был, а теперь, по-другому всё обернётся.
Услышал муж в голосе парня страшные нотки, обомлел, испугался, сердцем почуял, что сейчас произойдёт непоправимое. Взмолился:
— Отдам я тебе безделицу эту, ни каких денег от тебя не надо, только не делай мне зла.
— Увы, не могу я теперь иначе поступить, ты сам свой выбор сделал, — ответил ему незнакомец.
Выкатились из глазниц глаза мужа, захрипел, вроде, кто душил его, схватился за сердце, огнём под его руками грудь занялась. Так пылающим факелом и упал в воду. Девичий смех зазвучал над водой, и в брызгах появились прозрачные силуэты хрупких фигурок. Закружились они над местом, куда муж упал, как водоворот сделали, нырнули гурьбой вслед. И над омутом, вроде, как на нити невидимой из воды показалось то украшение, из-за которого смерть пришла. Проплыло над водой и в руку незнакомца легло. Посмотрел он на него, сжал в руке и пропал.
Ждали-пождали обозники водоноса, и пошли искать. Но ночью много ли найдёшь? Кричали, звали, ни ответа. Отложили поиски до утра. А утром нашли только ведро, ни следов, ни одежды его на берегу не было. Погоревали, посетовали, видать, утонул или сом его утащил, бывали такие случаи. Вернулись к костру, пора было в дорогу собираться. Парень, на чьей телеге утопленник ехал, сказал, что деревня эта не далеко от его стоит. Заедет он, что бы подарки семье покойного отдать, да сказать, какое горе приключилось. Да добавил, что хвастал покойный, мол, девчата у него в селе больно уж красивые, да ладные, а он холостой, может, найдёт там своё счастье.
Зенек открыл глаза, подумал, при каких обстоятельствах муж Евдокии утонул, ей знать ни к чему. Провёл по её глазам рукой, и очнулась она. Тряхнула головой, отгоняя наваждение, заплакала:
— Ну вот, хоть и горькое горе, но теперь знаю я, что с ним случилось, — плакала, не вытирая слёз, — как же теперь жить мне и деток поднимать одной? Как же так он не осторожно, оступился да в воду упал, а там видать, дыхание у него перехватило и не смог выбраться. Может, омут там был бездонный, и затянуло его? Вот беда, так беда, так глупо смерть свою нашёл и до меня не доехал.
— Не плачь, не плачь, Евдокия, мир не без добрых людей, помогут, — Марыля присела к ней и гладила по руке. Поднялась Евдокия на ставшие в миг непослушные ноги.
— Встань к иконе, да помолись и полегчает тебе, поможет она горе твоё пережить, духом не упасть, да к жизни теперешней без мужаприготовит.
Долго стояла Евдокия у иконы, что говорила, о чём просила, то никому не ведомо. Смотрела на лик святой. Слёзы по щекам катились. Марыля с Зенеком не мешали ей, сидели молча. Постояла ещё не много Евдокия, слёзы высохли. Повернулась к хозяевам.
— И правда, легче стало, вроде, кто надоумил меня да на путь вывел, голос слышала, что хорошо всё будет. Не оставит меня господь добротой своей. Спасибо вам, дай бог здоровья за доброту вашу, — и вышла из избы.
— А что произошло-то там, что вы видели?
— Заработал её муж денег, да ехал сюда, вёз подарки, но утонул по дороге при странных обстоятельствах, но о них я тебе позже расскажу. А теперь, давай спать ложиться, утром дел у нас много будет.
