— Возможно, когда-то, кто-то из постояльцев, в разговоре обмолвился о вас и Дарьяне, а её мать услышала? Это мои догадки и предположения.
— И всё-таки, молодой человек, в вашем рассказе есть недомолвки. Ведь если я, по горячим следам, тут же не смог найти её, то, как родные, будучи за несколько вёрст, нашли? Вы что-то не договариваете?
— Вы напрасно подозреваете меня в сокрытии каких-то фактов, князь, я, действительно, рассказал вам всё, что знаю. А теперь, позвольте откланяться, мне пора идти. Только ещё одно, родители вашей жены просили кланяться вам и просить вашего разрешения повидать внуков.
— Мой дом для них открыт. Я очень любил Дарьяну, её происхождение ничуть меня не смущало. — Всего хорошего, князь. Я верю, что господь будет к вам благосклонен за вашу доброту, — Гарнидупс вышел и вернулся к ожидавшей его карете.
Ехали по улицам города. Графиня весело тараторила, рассказывая Альэре о владельцах домов, мимо которых катила карета.
— Скоро мой дом, молодые люди, слава богу, конец пути. Господи, как же я всё-таки устала, да, к сожалению, года берут своё. А кстати, Гарнидупс, помниться мне, вы говорили, что именно в этом городе хотели искать дом, где возможно, живут ваши родные? Давайте искать вместе, страсть, как хочется посмотреть и узнать из какого вы рода, что за таинственные события случились с вами.
— Но вы жаловались на усталость?
— Ничего-ничего, я соберусь с силами, — интонации, с какими графиня произнесла это, не допускали возражений.
Карета кружила по улицам, но взгляд Гарнидупса не остановился ни на одном из домов. Выехали к берегу моря, остановились. Гарнидупс вышел из кареты, вдохнул свежесть морского воздуха.
— Я знаю, куда нам надо ехать, — решительно сказал он и пошёл пешком.
Карета медленно двинулась следом. Гарнидупс шёл очень уверенно, как-будто действительно знал конечную цель. Он поднялся по пологому склону берега, на самом краю которого виднелись стены большого полуразрушенного строения. Развалины старого замка, былая роскошь которого сквозила даже в его руинах, потрясали своим величием. Всё заросло густой травой в человеческий рост. Вековые деревья, уходя кронами ввысь, шумели листвой. Казалось, они хотели поведать о том, кто здесь жил когда-то. Гарнидупс, по еле угадываемой дорожке, пошёл к развалинам. Услышав за спиной шаги, обернулся. За ним, чуть поодаль, шла Альэра. Он подождал её и, взявшись за руки, они продолжили путь вместе. Единственным, что было не разрушенным, была стена с дверью. Наши герои остановились возле неё. Гарнидупс почувствовал волнение и посмотрел на свою спутницу. Оказалось, его волнение передалось и ей. Рука девушки в его руке дрогнула, она перевела свой взгляд со стен на него. В ушах Гарнидупс услышал тонкий нарастающий звук.
— Возьми меня крепче, мне кажется, что сейчас мы сможем коечто увидеть, — прошептал он, кивнул и они шагнули в дверь.
Альэра сжала его руку. Всё поплыло перед глазами. Стены замка, как под рукой невидимого строителя, начали подниматься (представьте тысячекратно убыстрённое строительство), появилась крыша, витражи окон из цветного стекла. Огромный холл наполнился роскошной мебелью, по нему бегали, суетясь, слуги. В холл вошёл мужчина средних лет. Было видно, что он чем-то сильно взволнован. В камине старинной работы, горел, потрескивая, огонь. Мужчина остановился возле кресла, посмотрел на пламя. С лестницы второго этажа в холл спустился другой мужчина, намного старше первого, с саквояжем, с которым обычно ходят доктора.
— Поздравляю, граф, у вас родился прекрасный, здоровый мальчик. А вот ваша супруга меня сильно беспокоит. Боюсь, что роды сильно подорвали её здоровье. Я постарался сделать, всё что мог. Покой, покой и ещё раз покой.
— Скажите, доктор, что ждать мне, неужели, это конец? — граф вытер слезу.
— Надеюсь, нет. Не надо думать о плохом. Мне нынче привезли новые отличные лекарства, приложу все усилия. Будем надеяться, голубчик, будем надеяться, — доктор откланялся и вышел.
Граф поднялся по лестнице наверх, толкнул одну из дверей. На широкой кровати лежала молодая женщина. Испарина на лбу, потрескавшиеся губы, она тяжело дышала. Тёмные круги под глазами говорили о том, что ей действительно плохо. Каштановые волосы разметались по атласным подушкам. Граф подошёл к ней. Женщина открыла глаза, губы тронула улыбка.
— Ничего, ничего, всё будет хорошо, — еле слышно, прошептала она.
— Эдель, милая, доктор запретил тебя беспокоить, не говори ни слова, я просто постою возле, — граф взял её руку, поднёс к губам.
— Мне нынче, видение было, как наяву, вроде, затягивает меня чёрная бездна, закружила, поняла, что конец мой близок, стало холодно и страшно. А тут луч серебристого цвета от куда-то, дотянулся до меня, окутал, словно указывал мне дорогу, — женщина перевела дыхание и продолжила, — шагнула я на эту дорогу светлую и пошла по ней вверх. Всё выше и выше, как над землёй парила, так легко и покойно сделалось, а тут голос откуда-то, сказал мне, что рано, не время. Так что верю, всё обойдётся.
Она устало закрыла глаза.
— Поспи, поспи, милая, я люблю тебя.
