— Если уж ты действительно хочешь оставить послание грядущим поколениям, — сказала она, присаживаясь на край стола, — то лучше уж выжги. Чернила выцвести могу.
— Ну… — Боргхилль подняла голову и приложила к губам кончик пера. — Тогда мне нужна твоя волшебная спица. Иначе как я это проверну?
Неизвестная вынула одну из спиц, что держали пучок, и положила рядом с дощечкой.
— Была бы проблема, — пожала она плечами, после чего соскочила на пол и ушла.
Боргхилль недовольно пробурчала под нос, что снова ей всё самой делать приходится, но всё же начала выводить на дереве послание, периодически негодуя на лезшие в лицо волосы.
В этот раз Камилла даже шагу сделать не успела, прежде чем очутилась в новом воспоминании. Ингрид сидела, привалившись спиной к стене, и прижимала к себе Боргхилль. Та была спокойна, либо же настолько слаба, что не могла выказывать какого-либо сопротивления. Но если заметить, что губы её затрагивала слабая улыбка, то второе предположение сразу ставилось под сомнение. Ингрид же была очень печальна. Кажется, она боролась с собой, кажется, никак не могла решиться, то сжимая, а то отпуская руку жертвы, на среднем пальце которой поблескивало кольцо.
— Не стоит сомневаться, — шепнула Боргхилль, приоткрыв глаза. — В моей истории уже поставлена точка. Не надо превращать её в многоточие — это больно.
Ведьма вздохнула и сняла кольцо.
Камилле показалось, что она ослепла, потому что всё резко сменилось абсолютной тьмой. И оглохла, потому что во тьме не было никаких звуков. Потом к ней вернулось ощущение тела, но как-то очень странно, неполно, потому что настоящее тело должно быть сейчас слабым и больным.
Она стояла. Было прохладно, а под ногами что-то мокрое, противно тёплое и не менее противно хлюпавшее. От ударившего в нос запаха скрутило желудок, и Камилла согнулась, с трудом сдерживая рвотные позывы. Это был запах крови. Пульсация кольца превратилась в ровный красный свет, который еле-еле разгонял темноту. Ками попыталась осмотреться. Это место не было похоже на часть воспоминаний, а вот на сон — вполне. Точнее на кошмар.
Нечто мягкое и тёплое с мокрым шлепком упало ей на голову. Камилла дёрнулась и истерично взвизгнула, когда по левой стороне лица сполз кусок мяса, плюхнувшийся в кровавую речку под ногами. По телу прошла нервная дрожь, а из горла вырвался смешок. Тоже нервный. Одной рукой Ками обхватила себя, а вторую — с кольцом — протянула вперёд, чтобы видеть дорогу. Стоять на месте, как и смотреть наверх, не хотелось.
Иногда под ноги вместо каменной плитки попадало что-то упругое. Камилла каждый раз вздрагивала, чувствуя, как по телу пробегают мурашки, и ускорялась, намеренно не опуская взгляда. Она вообще-то слабонервной себя не считала, думала, что спокойно может перенести всё, кроме крыс, слизней и магии Эгиля. Практика расставила всё на места.
Услышав встречные шлепки, Камилла настороженно замерла, всматриваясь в мрак. Через несколько секунд в освещаемой кольцом зоне появился человек, а вот душа, кажется, пожелала в срочном порядке покинуть тело от представшего перед Ками зрелища.
Половина головы была снесена, а на оставшейся части лица отсутствовала кожа. Вместо рук — почти начисто обглоданные кости. Кишечник вываливался из разорванного живота и тянулся следом, путаясь под ногами, на которых не хватало внушительных кусков плоти. Появился запах гнили. Вдруг у мертвеца выпал желудок, издав на прощание мирное «буль».
Больше рассматривать не было ни сил, ни желания. Резко развернувшись, Камилла устремилась в противоположную от мертвеца сторону. Долго ли она бежала — сказать не получалось, потому что страх смазал ощущение времени, а усталости в этом кошмаре не ощущалось. Остановилась Камилла только когда поскользнулась на склизкой плитке и упала, ощутимо ударившись коленками и ладонями. Крови на влажном полу было меньше: не речка, а только лужи. Судя по отсутствию звуков, за Ками не гнались, что позволило перевести дух и попытаться выровнять дыхание.
Она осторожно поднялась на ноги и, держась за стену, продолжила двигаться вперёд. Потому что только это и оставалось. Толстые липкие нити задевали Камиллу по голове и плечам, заставляя упереть взгляд в пол. Интерес, что же это, заметно проигрывал страху узреть очередной ужас.
Игнорировать удавалось ровно до тех пор, пока по лицу не ударила чья-то пятка. Камилла присмотрелась к ноге и увидела, что ступню проткнули три шипа, на голени были вырезаны узоры. Взгляд против воли заскользил выше. Под потолком висело мёртвое тело с неестественно вывернутыми конечностями, из которых торчали самые разные металлические предметы, лицо было сожжено, а волосы местами выдраны. Вместе с кожей. Отвисшая нижняя челюсть держалась на одном только честном слове, готовая в любой момент свалиться на Камиллу. Та благоразумно поспешила миновать очередное тело, теперь уже окончательно решив наверх не смотреть.
