Шли дни. Страх продолжал вытеснять рассудок. Эгиль, как обычно, пришёл в пыточную, но новую жертву к нему ещё не привели. С напускной скукой он рассматривал грязный пол и вдруг заметил блеск. Появилось подозрение, что это у кого-то из недавних жертв выпал потаённый артефакт. В таком случае от него требовалось избавиться, однако Эгиль не мог решиться даже приблизиться к этой вещи. Магические предметы опасны не меньше магов, их глупо вот так просто трогать.
«Но ведь здесь он не должен работать… — попытался убедить себя Эгиль. — Его в любом случае надо убрать с пола. А вынести отсюда попрошу кого-нибудь другого…»
Эгиль подошёл и наклонился. Возле кресла, в котором не так давно сидела та волшебница с фиолетовыми глазами, лежал просто осколок какого-то камня. Необычного камня, да, но сами по себе камни не так уж опасны. Эгиль поднял его, но когда выпрямился и разжал руку, та оказалась пуста. А вместе с тем оказался пуст разум, ушли последние отголоски здравомыслия. В порыве безумия Эгиль раскалил штырь и пробил себе горло.
***
Горло всё ещё жгло, болело сердце, а в голове была какая-то каша. Широко раскрытыми глазами Эгиль бессмысленно смотрел на потолок и пытался прийти в себя. Осознать, что произошедшее было просто сном, пусть и сном о прошлом. Да, когда-то в далёкой жизни это был он, но ведь не сейчас. Сейчас он не сумасшедший палач, который пытает ненавистных магов. Сейчас он ни за что не смог бы сделать ничего подобного. Даже от мысли о таких вещах становилось тошно.
Его трясло, но надо было хотя бы внешне казаться спокойным. Да какое там спокойствие, когда сон ощущался слишком реально? Не просто страшная картинка, на которую смотришь со стороны. Эгиль чувствовал всё, чего касался, ощущал все запахи. Пропустил через себя все эмоции, которые испытывало в те моменты его прошлое.
И всё же… Была одна вещь, за которую можно было поблагодарить сон. Эгиль, наконец, вспомнил, узнал, какое же ещё проклятье висело на нём. Тянулось через многие жизни, возможно, даже дольше, чем проклятье хранителей, ведь оно возымело силу только после чар Ингрид, а она жила во время следующей охоты.
— Кажется, ты была права, — прошептал он, когда нашёл в себе силы сесть. — На этот раз мы сможем исполнить условия и закончить хотя бы это. Знай, с моей стороны прощение точно есть. Надеюсь, ты тоже простишь меня, И.
Гленда забежала на кухню и очень удивилась, что там никого не было. Это показалось странным, ведь даже до пробуждения Мастера Сюзанна вставала очень рано и приходила на кухню первой. Однако на обычном месте стоял завтрак, который надо было подогреть, чем и занялась Гленда. За ней, словно тень, в кухню зашёл Мастер и просто сел в углу. Гленда постаралась не подавать виду, что ей всё ещё было немного неуютно от столь пристального его внимания.
«Может, Сью отошла в огород?» — подумала она между делом.
Скоро подошли Мейнир и Элеонора, было странно, что так и не появилась Ирмелин. Она, в отличие от остальных, не страдала бессонницей, но тоже рано вставала по утрам. На душе становилось неспокойно, но в последние дни тревога стала настолько привычным спутником, что Гленда не обратила на неё внимания, вместо этого она помогала накрывать на стол в столовой. Каким бы условным ни был завтрак, он позволял чувствовать себя людьми чуть больше, чем это было на самом деле. К тому же, Сюзанна ведь очень старалась, слишком бессовестно было бы это проигнорировать.
Фрейя и Мейлир, похоже, встретились по дороге, потому что в столовую вошли уже о чём-то споря, но их быстро отвлекли Элеонора и Мейнир. Потом пришли близнецы. Они казались встревоженными, когда внимательно осматривали присутствующих.
— Сью и Дикра не появлялись? — спросил Лауге, его брат нервно улыбался.
— Нет. Когда я пришла, завтрак уже стоял, но Сюзанны не было, — ответила Гленда. — Я подумала, что она снаружи…
Близнецы переглянулись, у Лауге было такое выражение, словно на улице они уже посмотрели.
— Мы пойдём поищем их, — сказал он, прежде чем они спешно покинули столовую.
— Наверное, надо будет подождать всех… Вы не слишком торопитесь? — уточнила Гленда у Элеоноры и Мейлира.
— М-мы сегодня свободны, — пробормотала Элеонора, нервно сжимая подол юбки и смотря куда-то в пол.
Однако никто из отсутствующих не торопился приходить.
***
— Сад? — спросил Исаак, когда они бежали по коридору. Ложь. Лауге тоже понял это.
— Комната? — прозвучало почти правдиво, и Лауге не знал, как это «почти» толковать.
Одно близнецы знали точно — что-то случилось. Это что-то было связано с ведьмой, но как бы хорошо они это ни понимали, до последнего не хотелось верить в худшее. То худшее, о котором они знали с самого начала. Близнецы застыли перед дверью, не решаясь открыть. Их сердца стучали одинаково быстро, а тревожные мысли были почти идентичны. Первым не выдержал Исаак. Сначала он постучался, но вместо того, чтобы дождаться ответа, распахнул дверь и зашёл в комнату.
