— На тебя так луна действует?
— Ты на меня так действуешь, а еще мне страшно. Неужели мы не можем щелкнуть пальцами, вот так… И сказать что-то в духе: свет помогает жить, нельзя в местах без солнца его гасить, человек должен дорожку видеть, чтобы его никто не смог обидеть.
Я был, мягко говоря, шокирован, когда после ее ироничных слов, сложенных в рифму над нами засияло облако света, наполняя пространство вокруг теплом. Даже пришлось зажмурить глаза от неожиданности.
— Снимаю шляпу, это было великолепно, но как?
— Сама в шоке, не ожидала что это сработает.
Как только глаза попривыкли и я наконец-то смог осмотреться, по спине поползли мурашки, такое не каждый день увидишь.
— Это что кладбище? — Неуверенно, задала свой риторический вопрос Ви.
— Не уверен, что это называется именно так, но суть ты уловила. Тут их сотни.
— Это что-то типа семейного склепа?
Пока мне сложно было поспеть за течением ее мысли, попытки вычленить из своей памяти хоть что-то о массовых захоронениях не увенчались успехом.
Каменные плиты торчащие из земли, раздробленные на небольшие окошечки, в которые едва умещались Имена и небольшой отпечаток души, как правило все улыбались растворяясь за горизонтом, вот такая живая фотография.
— Это мама… — Услышал где-то поодаль ее дрожащий голос… Она сидела у камня перебирая пальцами фотокарточки, а из глаз текли слезы. Они похожи, такая же улыбка и кудряшки у лица.
— Я так полагаю это склеп твоей семьи? Знакомые лица, бабулю твою я знал, даже с камня она смотрит на меня не дружественно.
— Как мы сюда попали? И что это вообще все значит, а главное кто это сделал, у нее нет других родственников, кроме меня.
Голова закружилась, на долю секунды показалось, что это очередная волна сумасшествия посланная полной луной. Но та боль, что захлестнула меня не дав даже пошевелиться, настолько отзывалось эхом в груди, позволяла чувствовать себя человеком не лишенным сострадания.
Она улыбалась мне с каменной плиты, я помню этот момент, мы всей семьей отмечали день Ивана-купалы в Коломенском. Этот венок на ее волосах, я его сплел ей с первых полуночных трав.
Мне не хватало ее радостных глаз и звонкого смеха, до этого момента в моей памяти сохранился другой образ, разрывающий душу на лоскуты. Окровавленный взгляд, исхудавшие руки, кожа буквально обтягивала кости, и это бесконечное количество шрамов.
— Ты ее тоже знаешь? — Напомнила о себе Вика.
— Да, знаю… Это моя мама.
— Красивая, — чувствовалась в ее словах искренность, сейчас мы были с ней на равных. — Но что они все тут делают, причем на разных плитах? Я обошла несколько из них и заметила, что на каждом камне, сзади слева выбита наша Фамилия, а на некоторых фамилия Беннет, на этом что? — Заглядывая за мемориал, пытаясь нащупать буквы, шарила она, пока я старался прикинуть что к чему.
— Если я расскажу догадки относительно этого места, то придется рассказать и истинную причину нашего появления в твоей жизни, после чего ты с вероятностью 200 процентов меня возненавидишь.
— А с чего ты решил, что я не испытываю ненависти сейчас? — Сменила милость на гнев, в мгновение.
Земля под ногами завибрировала, небольшие камешки пустились в пляс, а на одном из фамильных надгробий пошла трещина, разрушая несколько фотографий, не знаю чьи они, но ощущение было, словно их снова убили.
Огоньки, что наполняли светом это богом забытое место, начали стремительно гаснуть.
— Мы все еще в доме, опять твои эти магические истерики?
— Это не я, клянусь! — Зажимая уши, прижималась все ближе и ближе ко мне Ви.
— Надо уходить отсюда, кто знает, чем закончиться эта тряска.
— Но там полнолуние, очевидно, что тут оно не действует на нас по каким-то причинам, но если нам не удастся переместиться к тебе в комнату, то мы обречены.
— А мы попытаемся, — не знаю на что я рассчитывал, просто собрал остатки нашей общей силы и сконцентрировался на ощущениях, эмоциях и чувствах. После проведенной вместе ночи, моя кровать это еще тот магнит для нас обоих.
— У нас получилось, — завизжала соседка, как только осмелилась открыть глаза.
Хватка у нее дикая, на бицепсе остались небольшие ямочки от ее коготков, вот как сжимала. Не хотелось нарушать эту идиллию, нашу маленькую победу, но радость длилась недолго.
Моя теория подтвердилась, место, где мы только что были, находится прямо под этим домом, и на поверхности тряска ощущалась покруче. Со стола сползали все предметы организации пространства, на люстре захлестывали хрусталики, оглушая своим звоном.
И снова этот холодок, капля за каплей я набирал в себе запас гнева, словно кто-то вводил мне его внутривенно. Эти плиты, как могут они стоять рядом, ей не место в том подвале, я должен вернуться, забрать этот миг из плена мрачного упокоения, она должна улыбаться мне.
— Марк, — пытаясь выдернуть из потока мыслей, так по-дурацки тянула она буквы моего имени. — Нет, нет, нет, — старается нащупать в левом углу веточку можжевельника, что не выдержал тряски и завалился бог знает куда. Такая вот не надежная защита, досадно вышло, давайте поплачем, но потом…