Как все ингредиенты были собраны, а пряди волос подстрижены, я села в круг, что сама и очертила, вписав в него квадрат. На каждый угол фигуры поставила по представителю стихии: миска с водой, свеча, земля, воздух, что удалось закрутить небольшой воронкой, поймав сквознячок из окна.
Красиво.
Каждая сторона фигуры воссияла тем, чью линию представляла. От миски потек ручеек, и уперся в свечу, которая давала начало огненной траншеи. Потушено пламя было землей, что плотную дорожку устелила, а в завершении, частички земли, кружась в вальсе, создавали красивую спираль ветра.
В четырех полусферах главенствовали: пряди волос, черный сургуч, джутовые нити и пепел белого дуба.
— Пусть каждая стихия встанет на защиту, позволит человеку ли, существу ли, здраво мыслить, выбирать и действовать исходя из собственных желаний. И моя магия ни во благо ни во зло не сможет затуманить сознание того, кто носит это на запястье, очищая кровь.
Стихии поднялись, наполняя своими звуками комнату. Огонь вступил в борьбу с водой, земля и ветер закружили ураган. Еще чуть-чуть и они встретятся, все четыре. Как магнитом тянет. Мгновение и взрыв, каждая из них прошла насквозь, одновременно, но по отдельности отзываясь в теле.
Следов от мела нет, пол чистый, лишь два милых плетеных тугим жгутом браслета валяются, как беспризорные мальчишки. Такие малыши, отлично.
— Пусть те, кого изгнала магией своей, предстанут в комнате моей.
Завесу амулета я приподнимаю, войти обоим позволяю.
— Да какого хрена, ты творишь? — Пытаясь поймать равновесие, запричитал Миша. — Так стоп, я в твоей комнате, отменяем истерику.
— Не обольщайся, я лишь приподняла завесу защиты, перешагнув за порог, обратно уже не войдешь.
— Ладно, об этом потом. Ты не можешь так просто швырять нас из стороны в сторону, — оба, как истинные братья, рухнули на мою кровать, спасибо хоть ноги оставили на полу.
— Да знаю я, не надо лекций. Вместо того чтобы ныть, я проблему решила. Вот, возьмите, наденьте на левое запястье и не снимайте, если не хотите стать марионетками в руках Гибрида, — протянула каждому по оберегу, но немного притормозила, как только их ручки устремились навстречу. — Помните мою доброту, могла приказать вам забыть про дом и вернуться к привычной жизни, — положив в руку каждому заветную вакцину от самой себя, я растеклась в улыбке, как Чеширский кот.
— Могла, но не сделала. Признайся хотя бы себе, что не можешь без нас, — затягивая крепкий узел на запястье, вдруг поднялся и направился ко мне Миша. — Боль.
Упав на колени, он скорчился, сжимая зубы, из последних сил, что бы не закричать.
— Какого хрена? Я же надел! — Немного отдышавшись, не спеша встать, захрипел он.
— Потому что на левую, это на ту, что у сердца, ах да, откуда тебе знать где оно.
— Вообще-то знаю, — словно тысячу осколков в спину кинул, каждое слово, каждая буква… Вспышки в памяти, снова накрывает.
— А теперь идите отсюда, прошу, не приказываю.
Что-то внутри меня ликовало, я сделала доброе дело, такое знакомое чувство. Это часть меня родная, кусочек души. Но ему тесно, и страшно, сегодня потеснили, а завтра выгонят совсем? Ну нет, я должна справиться, уравновесить это безумие, совладать с соблазнами и не позволить свету погаснуть. Но сложно, на уровне инстинктов тянет, нырнуть хочется глубже.
Меня расслабляет мягкость кровати, словно парю в невесомости, окутанная нежными объятиями мамы. По телу разливается тепло, переходящее в жар. Все напряжение, сгустки энергии, все меркнет, словно пыль из старого ковра, выбита и отдана ветру. Наконец-то сон за долгие два месяца попыток найти выход из страшного, темного, пугающего до чертиков подсознания: моего, Кристининого, и еще сотни ведьм, что захоронены под домом.
Вспомнила, все вспомнила. На контрасте с реальным сном, где отдыхает тело и душа.
Все это время я бродила по вязким болотам памяти усопших ведьм. Иногда так далеко заходила, что пути обратно не было, лишь неожиданный луч света, что пробивался сквозь небесный свинец, помогал отыскать островки, и так перебежками удавалось выбраться.
Ведьмы света не хотели принимать меня. Отреклись, как от представителя их ветви, а демоны плевались от остатков добра. И сил почти не оставалось на скитания, в полном одиночестве, под каменный дождь осуждений. Но что-то, резким грохотом раскололо небо, как фанеру на две части, позволив мне понять, что это игры разума. Кома, из которой я могу выбраться, подобрав момент и накопив силы. Так и сделала, прекратила бесцельные шатания, забралась на вершину повыше и принялась искать нити, что периодически заносило к нам потоками ветра. Сейчас понимаю, что не ветер это подкидывал, совсем не ветер.