Так шумно, волны разбиваются о скалы, повреждая их. Окаменелый песок крошкой сыплется вниз, создавая новые препятствия водам Тихого океана. Солнце садиться, от чего так красиво наблюдать за ним. Красуется в отражении глубины, наплевав на идеальные контуры. Расплывается, от чего еще краше. Что со мной происходит, неужели это безумие меня не покинет?
Ветер кружил над океаном, поднимая водяные смерчи. Шаг и все кончено. Может это самый лучший выход для нас всех? Несколько шагов и вот он, край земли. Брызги бьют по щекам, заставляют жмуриться.
— Ты реально решила вот так закончить? — Голос Миши прорывался сквозь вой ветра. Но от чего-то я отчетливо понимала, что это именно он.
— Не подходи, я прыгну, — голос дрожал, я даже не смотрела в его сторону, зажмурилась, пытаясь переместить центр тяжести, на свисающую ногу.
— А дальше что?
— А дальше, все!
Ледяная вода заполонила легкие. В нос, в уши, везде проникла. Дышать стало невозможно, весь запас кислорода растекся по телу. Не могу шевелиться. Камнем иду ко дну, наблюдая за гаснущим солнцем, там на поверхности.
Да и сопротивляться уже не хочется, картинка стало черно белой. Смертельная пауза. Сердце перестало биться, я слышала последний стук…
— Ты что дура, что ли? — Тряс меня, сам хлюпая легкими.
Вода выходила из меня стремительно, откуда только могла, горло раздирала боль. Отвратительное чувство.
— Ты зачем это сделал, я же… Это то чего вы так хотели, потерпи ты 5 минут и дом стал бы вашим, как и мечтали, — визжала как обиженная малолетка, даже акулы сторонились нас, ну если они тут водятся, а мне кажется что водятся.
— Все о чем я мечтал последние два месяца, это ты!
Его губы жадно вцепились в мои, язык проникал глубоко, нагло вторгаясь, не спрашивая моего согласия.
— Отойди от меня, — выдохнула я, но хватка стала еще крепче. — Но как? Ты ведь должен был повиноваться!
— Не хочу, не могу, слишком долго этого ждал, — жадно, ставя поцелуй на небольшие паузы он вдыхал каждое слово в меня, отчего я еще больше млела.
Толчок и оказываюсь на нем, обхватываю тело ногами, присев на возбужденный член, что пробивается из под мокрой джинсы. Захожусь в припадке, ощущаю его жар. Вспышки в его голове, вижу в них себя, мгновение в ванной, в спальне, у бассейна, он тоже это видел… Его горячая ладонь на шее снова лишает меня возможности дышать.
— Вседозволенность? — Его глаза горели, искорки пламени метались, от чего душа в пятки уходила.
Я даже возразить не успела, да и не хотела, все чего жаждало мое тело — это его рук на мне, во мне. Ему можно все.
Вода вокруг нас вскипела, под нами испарялся Тихий океан. Не узнаю себя, разве это возможно? Я ненавижу его всем сердцем, каждой клеточкой, но в этот миг, желаю жадно, не могу остановиться. И хочется не любви, нет, а лишь животной, поглощающей нас обеих страсти.
Сжав челюсть одной рукой, он приоткрыл мой рот, и отстранился, разглядывает лицо. Ухмыляется, словно заполучил то, что так долго не мог. Еще и сама пришла.
— Только моя, — его губы припали к моей нижней, потянул ее. Легкая боль разливалась судорогой, но приятно.
Мне мало этого, я хочу больше, жестче. Миша словно слышит мои мысли. Считывает все в мгновение, и кричать не надо.
Мерцнув на берег, мы неудачно врезаемся в песок, он собирает спиной камешки, что хаотично разбросаны по суше, они царапают спину. Кровь. Я ощущаю это, словно сама оказалась под ним. Но тут же отвлекаюсь на новую эмоцию, напрочь забывая о такой мелочи.
Срываюсь, снимаю с него рваную рубашку, касаюсь плеч, груди, она пылает. Мышцы подрагивают от каждого движения моей руки. Меня это забавляет, заставляет хихикнуть, от чего он еще больше загораться.
— Мне нравится как ты смеешься, — он говорил такие вещи, что я притормаживала, чтобы убедиться действительно ли это он.
Глаза закатила, ничего не вижу, как только его ладонь, вовсю блуждающая под майкой, остановилась, а два пальца зажали сосок, вызывая волну возбуждения. Движения, жадные, пугающие, властные. Он подчинял меня, а я жертвенно повиновалась, лишь бы он сделал это еще.
Скинув меня на песок, он навис надо мной всем телом. По шее бежала ручеек пота, он потянулся к моим губам, но не достиг цели. Лишил меня сладенького. Хотя… Молния моих джинс поползла вниз, ткань некогда прикрывающая мои черные кружевные трусики спустилась к коленям, а потом и вовсе отправилась в кругосветку, утопая в океане.
Его жаркие поцелуи обжигали бедра, каждый последующий был выше, стремился в самый центр бушующей страсти. Я так не могу. С губ сорвался истошный стон, казалось его слышали все в радиусе ста километров, да и плевать, пусть слышат.
Мои эмоции множатся, я не испытывала такой спектр одновременно.