И вдруг он все понял и похолодел. Ну конечно, эта мерзавка, которую он не по своей воле забрал у профессора, эта Ева № 13, притворялась. Он ведь заподозрил, что она уже там, прикованная к стулу, была в сознании, но делала вид, что все еще в беспамятстве. Она элементарно дождалась, когда же он выскочит, словно ошпаренный, из автомобиля, отвлечется, конечно же забыв прихватить с собой ключи…
Доктор чертыхнулся, не зная, что делать.
Ему требовался автомобиль. Он подошел к входной двери консультации, нажал звонок и крикнул:
– Профессор, одолжите своего железного коня. И больше вы меня не увидите!
Аркадий Ильич, конечно же, не откликнулся, тогда доктор Чегодаев подошел к припаркованному сбоку, на почетном месте, о чем свидетельствовала особая золоченая табличка с именем его бывшего патрона, темно-синему «Мерседесу» и пригляделся к нему. Затем, взяв с клумбы увесистый камень, являвшийся частью бордюра, со всей силы ударил по боковому стеклу.
Тотчас раздался истошный вопль автомобильной сигнализации, а стекло пошло трещинами. Не прошло и тридцати секунд, как из здания выскочил трясущий бородой и изрыгающий проклятия профессор.
– Димочка, тварь ты такая, ты что сделал! – заорал он, потрясая пистолетом, зажатым в руке. А потом разразился площадным трехэтажным матом, столь не соответствовавшим его, профессорскому, имиджу.
Доктор Чегодаев подошел к Аркадию Ильичу, вырвал у него пистолет и, наставив его на профессора, сказал:
– Ключи – и ничего более! Мне нужна ваша тачка, и потом мы расстанемся!
Аркадий Ильич немедленно присмирел, вытащил из кармана ключи и проскрипел:
– Попомни мои слова, Димочка, недолго тебе осталось небо коптить…
– Думаю, вы склеите ласты раньше, профессор! – сказал Дмитрий Иннокентьевич и, усевшись за руль чужого «Мерседеса», дал газу. На мгновение притормозив перед Аркадием Ильичом, он прокричал:
– И не вздумайте обращаться в полицию! Потому что у вас у самого рыльце в пушку. Лучше собирайте манатки и покидайте страну!
Он рванул с места, швырнув профессору под ноги пистолет, думая об одном: успеть вовремя.
Дмитрию Иннокентьевичу повезло – он попал в «зеленую волну», не застрял ни в одной пробке и наконец-то добрался до дома по адресу, который сообщила ему Ева.
Он знал, что удача сопутствует ему. Точнее, не ему, а
Он взлетел по лестнице, помня, что Женя говорила что-то о последнем этаже… Только бы успеть, только бы успеть…
Металлическая дверь цвета свернувшейся крови была приоткрыта. Дмитрий Иннокентьевич прошел в узкую прихожую.
– Ева, – позвал он и тотчас поправился: – Женя!
Раздался тихий стук, дверь кладовки отворилась – и доктор Чегодаев увидел ее.
Да, это была Женя,
Он подошел к ней, такой хрупкой, испуганной, дрожащей, обнял. И поцеловал. Потом дернулся, понимая, что это отнюдь не то, что требовалось Жене в такой ситуации. Но она прошептала:
– Ты пришел, я так тебя ждала! Ты пришел!
И сама поцеловала его.
Дмитрий прижал ее к стене, но Женя произнесла:
– Нет, прошу тебя… Потому что они здесь… Мертвые…
Дмитрий Иннокентьевич вспомнил, что сказала ему Женя. Осторожно прошел в комнату и увидел на большой разложенной кровати полураздетого человека, из груди которого торчал нож.
Хотя было с первого взгляда понятно, что он мертв, но доктор все же попытался нащупать пульс. Безрезультатно. Ева, вцепившись в руку доктора, замерла у него за спиной.
– Неужели… неужели я его… Убила! Как и хотела все это время! – выпалила она и заплакала. Чегодаев повернулся к ней, прижал к себе и, поцеловав, сказал:
– Запомни: ты его не убивала!
– Но ведь он мертв! Точно так же, как и в моих кошмарах! Хотя я не знаю уже, что сон, а что реальность…
– Ты его не убивала! – повторил Дмитрий и легонько тряхнул ее за плечи. – Это зловещий план, Женя. Они хотят избавиться от тебя, свалить на тебя убийство твоего мужа. И Ева № 13 – одна из тех, кто может вывести нас на организаторов!
– Ева № 13? – пробормотала растерянная женщина. – А что, имеются двенадцать других? Или даже четырнадцатая и пятнадцатая?
– Да, потребуется скрининг крови. Зрачки расширены. Так, так…
Женя, дрожа, произнесла:
– Я больна? Это психическое расстройство? Раздвоение личности? Шизофрения?
Доктор прижал ее к себе, поцеловал в лоб и произнес:
– Симптомы указывают на то, что ты находишься под воздействием сильного психотропного вещества.
– Я не наркоманка! – заявила Женя. И Дмитрий успокоил ее:
