— А мы позвоним ей и скажем, что ты у меня. Что ты жива и здорова и ей нечего переживать. Вот увидишь: если ты ей зачем-то всерьез нужна, она станет действовать, как-то проявит себя. Ты знаешь номер ее телефона?
— Да, конечно.
Я нашла в сумочке блокнот с записями и продиктовала Герману номер. Он позвонил, и разговаривали они по-немецки. Судя по интонациям, Герман успокаивал Соню, вероятно, объясняя, что со мной все в порядке, я нахожусь рядом с ним и мне ничто не угрожает. Потом он пожал плечами и передал трубку мне.
— Ната?! Кто этот человек, с которым ты сейчас находишься? — закричала она мне в самое ухо. — Ты же его не знаешь! Как ты с ним познакомилась? Или, может, вы с ним в сговоре?! Что ты задумала? Отвечай немедленно!!!
Я не понимала, чем была вызвана ее ярость. Она просто сходила с ума от злости, она была в бешенстве.
— Соня, что случилось? Почему ты так разговариваешь со мной? Я же ничего особенного не совершила. Познакомилась с человеком в кафе, он пригласил меня к себе домой. Что в этом особенного? Или ты думаешь, что если я приехала к тебе, то не могу уже и из дома выйти?
— Немедленно возвращайся! У нас беда… слышишь?! — Она всхлипнула. — Роза. Роза. Она умерла, повесилась.
— Соня, брось свои штучки, честное слово! Я тебе не верю. А если даже все так, то я здесь ни при чем. Может, ты хочешь повесить на меня и…
— Тссс… Дура… молчи! — зашипела она. — Умоляю, не произноси вслух ничего такого! Ладно, ты права. Ты имеешь право быть там, где хочешь. Только обещай мне, пожалуйста, что вернешься. Это очень важно! Прошу тебя — не оставляй меня…
— Хорошо, я вернусь. Только с Розой ты переборщила. Оставь ее в покое.
— Но я не придумала это!
— А остальное? Все эти куклы?…
— Это не я, — не сдавалась она.
— Привет Розе!
— Говорю же — она мертва!!!
— Так вызови полицию, — сказал я приглушенным голосом, чтобы она поняла: я переживаю за нее и не желаю, чтобы меня услышал находящийся рядом Герман. — Ты же не можешь оставить ее висеть… там.
— Но если я вызову полицию, они начнут рыться в доме, в саду. Ой, подожди, кто-то звонит. Подожди, не бросай трубку! Кто это может быть?..
Вероятно, она подошла к экрану монитора, на котором просматриваются ворота и часть территории дома.
— Вот черт. Представляешь, это Катлин! ЕЕ подруга! Я потом перезвоню тебе, прошу тебя, не исчезай. — И она отключила телефон.
Герман смотрел на меня с интересом:
— Никогда не сталкивался ни с чем подобным! Но во всей этой истории должно быть рациональное зерно.
— Что ты имеешь в виду?
— Что ни один человек не стал бы так тратиться, не имея от этого выгоды. Вот и твой приезд сюда — это часть какого-то плана Софи.
— Герман. Пойдем отсюда, прошу тебя. Соня знает, где я ужинала в тот вечер. Она нашла меня здесь. А это означает, что она может прийти сюда. Я не хотела бы ее сейчас видеть.
Герман подозвал официантку, расплатился с ней, мы вышли из ресторана, сели в его машину и поехали.
Он жил в трехэтажном доме на соседней от ресторана улице. Уютная просторная квартира со множеством безделушек, среди которых бросалась в глаза большая коллекция маяков — от больших, в человеческий рост, до крошечных, фарфоровых.
— Ты голодная, это я уже понял, но у тебя нет аппетита, потому что ты переживаешь. Любой человек переживал бы на твоем месте. Однако хочу тебе напомнить: чтобы разобраться в твоей ситуации, тебе нельзя болеть. Тебе нужны силы, а потому я сейчас покормлю тебя. Спагетти тебя устроят?
— Устроят, — улыбнулась я.
Я не знаю, как случилось, что я уснула на диване в гостиной. А когда проснулась, не сразу поняла, где я нахожусь. И только скользнув взглядом по маякам, стоявшим возле окна, я вспомнила.
— Я рад, что ты поспала, — услышала я голос Германа и успокоилась. — Ты не забыла, что тебя ждут спагетти? Тебе с сыром или кетчупом?
— И с тем, и с другим!
Мы сидели за столом, ели спагетти, и Герман рассказывал мне об умершей хозяйке дома, свекрови Сони, Клементине.
— Клементина была очень красивой девушкой, а еще — работящей, скромной. Сейчас, как мне кажется, таких уже и нет. Я часто представлял себе: когда вырасту, непременно женюсь на ней… я был маленьким мальчиком, многого тогда не понимал, конечно. Еще мне казалось, что от Клементины всегда пахло чем-то вкусным. Может, пирогом с творогом и ванилью или горячим молоком. Словом, чем-то таким домашним, вкусным. Мне даже думалось, что этот запах исходит от ее длинных красивых передников. Между прочим, один такой передник до сих пор висит у меня в кухне… он — как новый. Хочешь, я его тебе сейчас покажу?
Герман принес темно-синий, в белую полоску передник, где на внутренней стороне пояса была пришита аккуратными микроскопическими стежками бирочка с надписью: «Klementina Schilling».
— Клементина Шиллинг. Вероятно, это ее девичья фамилия. Значит, она была в вашем доме служанкой? Надо же, как сложилась судьба!
