— Из министерства юстиции. Это касается тебя! Мэрия города Мюнхена готова оказать тебе помощь и поддержку, а главное — дать разрешение на проживание в Германии на целый год. А за целый год много воды утечет. Возможно, мне удастся найти для тебя хорошую работу. Ты можешь жить со мной или снять квартиру. Но ты могла бы мне обещать — хотя бы изредка навещать меня?
— А если ты вздумаешь поджечь дом? Или отравить меня? Разве ты еще не понимаешь, что ты не совсем здорова? Думаю, твой муж ушел от тебя по этой причине.
— Скажи, вот ты сейчас разговариваешь со мной. Тебя кто-нибудь слышит?
— Нет, я одна в комнате, — солгала я.
— Так ты придешь?
— Приду. Через полчаса. — Я отключила телефон и посмотрела на Германа.
Он улыбался и качал головой.
— Видишь, как все просто, — сказала я. — Оказывается, существует все-таки другая Наташа Вьюгина! И Соня оставила меня у себя, отлично понимая при этом, что она совершила ошибку, вызвала другую — лишь потому, что у нее возникли проблемы психического свойства. Так-то вот!
— Да, я понял кое-что из вашего разговора. Ты все-таки хочешь вернуться? А вдруг она выкинет еще что-нибудь?
— Я должна вернуться, чтобы взять свои вещи и объясниться с ней, попрощаться. Как ты думаешь, я еще должна ей какие-то деньги?
— Думаю, нет. Это она должна тебе денег, поскольку нанесла тебе моральный ущерб. Это я тебе как юрист говорю.
— Ты юрист?
— Да, я адвокат.
— Тогда сделаем так. Ты отвезешь меня к ней, я возьму вещи и вернусь с тобой сюда. А в самое ближайшее время я свяжусь с водителем фуры, который привез меня сюда, чтобы вернуться в Болгарию.
— Может, не стоит так спешить, я попытаюсь тебе помочь с документами? Поверь, твоя ситуация не настолько критическая, чтобы из нее не было выхода. Ты же не преступница какая-то! Ты, скорее, жертва. К тому же, если наша полиция сделает запрос в российское консульство в Варне, где тебя хорошо знают по твоей истории с Тони, то у тебя появится шанс выправить документы и с моей помощью получить разрешение на проживание в Германии. Пусть это будет сначала туристическая виза, а потом я придумаю что-нибудь, попытаюсь найти тебе работу, контракт. И тогда ты получишь разрешение на более длительное пребывание здесь. Все будет законно, и ты заживешь другой жизнью. Не думаю, что тебе стоит торопиться возвращаться в Болгарию. Ты же понимаешь, что твоя Страхилица — временное прибежище.
Так приятно было его слушать. К тому же его обещания звучали куда убедительнее Сониных.
Роза шла в полицейский участок. Не дойдя до него каких-то нескольких метров, она свернула на соседнюю улицу, вошла в кафе и позвонила Катлине.
— Мне надо с тобой посоветоваться. Это срочно! Записывай адрес.
То, что случилось с ней в это утро, заставило Розу по-новому взглянуть практически на все, что начало происходить в их доме после смерти фрау Клементины, ее любимой хозяйки.
Сначала — утренний визит Наташи, которая, как могла, объяснила ей: все, что устраивалось на чердаке — все эти кукольные спектакли на хрупких этажах макета, — дело рук безумной Сони. Наташа плакала, объясняя, что ей страшно оставаться в этом доме, где происходят такие странные вещи. Потом она попросила Розу, которая и без того была напугана этим внезапным визитом, чтобы она хотя бы на неделю покинула дом. Это опасно, твердила Наташа, это очень опасно, Соня — психически больная женщина, и это она отравила Розу, чтобы оправдать появление в макете куклы: все, что происходило потом в доме, было срежиссировано хозяйкой. Роза слушала русскую, молча соглашаясь с ней: получалось, что все ее худшие опасения подтвердились — Софи не в себе!
Потом русская спросила Розу: не знает ли она, где садовник? Роза определенно не знала. И тогда Наташа рассказала ей, что садовник по имени Уве замерз в морозильной камере и что затолкала его туда, пьяного, тоже наверняка Соня. Что она, Наташа, сама видела труп в морозилке, но потом он куда-то исчез. «И так же исчезнем мы — вы и я! Пока этого не произошло, надо срочно заявить в полицию!»
Наташа говорила очевидные вещи, причем такие, в которых так боялась признаться себе Роза.
— А где Эрвин? Ее муж, сын Клементины? — допытывалась русская. — Надо ему позвонить и сообщить, что с его женой беда. Что она невменяема!
И тут Роза поняла, что последние слова Наташи она никак не может усвоить, понять. О каком Эрвине идет речь?! И о каком сыне Клементины, если у нее никогда не было своих детей? Разве что Иоахим — племянник.
— Говорю же, Эрвин — муж Сони и сын вашей бывшей хозяйки, покойной Клементины!
— Но племянника Клементины зовут Иоахим, — слабым голосом заметила Роза. — А не Эрвином. И Соня — жена Иоахима, а не какого-то там Эрвина. Это точно! Только он живет в Москве.
— А Эрвин? — настаивала Наташа. — Кто же он тогда такой?
— Понятия не имею! Нет никакого Эрвина, Соня — жена Иоахима!
— Вы давно знаете Соню?
— Нет, не так давно. Она появилась практически сразу же после смерти Клементины.
— И представилась женой Иоахима?
— Да…
