– Вам нужно отсюда уезжать, – сказал Петр Павлович, увидел мою реакцию и усмехнулся. – Не бойтесь, никто вас не засунет в какой-нибудь другой лагерь. На днях переедете во дворец к императору. У вас уже есть придворный чин, а Веру Николаевну сделают статс-дамой. Вашему сочинительству это не помешает, а развлекать своими песнями можете Двор. Сергей Александрович перейдет работать в свой департамент, поэтому для него переезд удобен. Ваша сестра пока будет заниматься частным образом, есть там такая возможность.
– Война? – спросил я.
– Война может разразиться в любой момент, – ответил он, – хотя мы ее ожидаем через месяц-два. И когда это случится, император хочет, чтобы вы были у него под рукой. Он считает, что ваши советы могут быть очень полезны, да и вообще проникся к вам симпатией и всячески это демонстрирует. Для вас такое может таить неприятности. Неестественно, когда мужчина в его возрасте тянется к юнцу, а все вас именно так воспринимают. Поэтому распространилось уже много самых разных слухов, начиная от его симпатии к вашей жене и заканчивая тем, что вы один из членов нашего Совета. Вспомнили и об обвинении вашей семьи в терроризме, и о вашей мнимой смерти. О вас и так пошел шум из-за песен, а тут еще вышла книга, поэтому сейчас в Москве о вас многие болтают. Уже пошли слухи о том, что вы все разъезжаете в бронированных машинах с большой охраной. Даже вашу сестру так возят в гимназию и обратно. Это опасно уже сейчас, а когда начнутся военные действия, опасность только возрастет. Мы хорошо почистили агентуру наших европейских соседей, но людей они найдут. Могут, например, использовать поляков, с которыми у них тесные связи. А для вас, князь, это шанс пробиться на самый верх. Это и мне развязывает руки. Надоело мне вас опекать и нести ответственность.
– Как я понял, вы меня только проинформировали, а мое мнение в расчет не принимается?
– Правильно поняли, – усмехнулся он. – В этом и мое мнение никого не интересует. Скоро начнется такое, что многим придется менять привычную жизнь, просто вам это нужно будет сделать одним из первых. К завтрашнему дню для вас должны подготовить комнаты, а я обеспечу транспорт и охрану.
Он уехал, а я первым делом отправился к жене.
– Хочу тебя поздравить, – сказал я ей. – С завтрашнего дня ты будешь одной из статс-дам императрицы. Почему на твоем лице нет радости?
– Это граф сказал? – спросила она. – Интересно, в связи с чем такая милость? Нас, случайно, не перетаскивают во дворец?
– Мы в него переезжаем, – ответил я. – Малыш, на носу война, поэтому нашу концертную деятельность придется на время оставить. Сейчас всем будет не до песен. Обещаю, что долго мы с тобой царедворцами не будем.
– Хочу свой дом, – уткнувшись мне в грудь лицом, сказала она. – Хочу петь и играть, и чтобы не было ни охраны, ни всяких государственных дел. У нас с тобой мало друзей, да и с ними не получается встретиться.
– Будет еще и дом, и много друзей, – пообещал я. – Надеюсь, что будет и много детей. А сейчас нужно просто переждать.
– Не обращай на меня внимания, – сказала она. – Просто стало грустно и захотелось поплакаться, а у кого еще плакать на груди, как не у тебя. Во дворец, так во дворец.
Пришедший с работы отец принял новость совершенно спокойно и сообщил, что его повысили до коллежского советника. Мама, наоборот, разволновалась и ушла смотреть свой гардероб. Хуже всех на новость отреагировала Ольга.
– Я не могу! – заплакала она. – Как ты не можешь этого понять?
– Все я понимаю, но ничего поделать не могу! – сказал я, садясь рядом с ней на диван. – Моего мнения, сестренка, никто не спрашивал. Я тебе не имею права говорить, в связи с чем этот переезд, просто поверь, что он связан с событиями, которые изменят мир. Ты не уезжаешь за море, а наше проживание во дворце долго не продлится. К тому же скоро ваши занятия заканчиваются, а я постараюсь сделать так, чтобы вы летом хоть иногда виделись. Извини, сделать большего не в моих силах.
После моего обещания она немного успокоилась и побежала звонить своему Сергею.
– Ты не заснул? – спросила заглянувшая в гостиную жена. – Иди мыться, я уже закончила.
Я сходил за халатом и пошел принимать душ. Заниматься чем-либо после купания не хотелось, поэтому я прилег на кровать. Вера проявила солидарность и легла рядом.
– Леш, – сказала она, положив голову мне на грудь. – А мы совсем не будем петь?
– Будем разучивать новые песни, – пообещал я. – Если захочешь, споешь их другим девушкам.
– В статс-дамах девушек нет, – сказала она. – Там, наверное, одни старухи. Буду петь фрейлинам. А Двор большой?
– Не имею ни малейшего понятия, хоть и камергер, – ответил я. – Завтра все увидишь сама.
