– Обычный прием казнокрадов, – пояснил инженер. – Пишут на бумаге расходы на то, чего не существует. Если трудно проверить или проверять не будут, прием безотказный. Представьте, что кто-то провел через казну строительство и содержание каких-то лагерей. Их в Сибири очень много, и большинство находится у черта на куличках. Записали три лагеря, а построили только один, поставив его начальником верного человека или купив с потрохами присланного казной. Деньги забирают на свои нужды, а всех проверяющих, если они вообще будут, везут в один построенный лагерь. Проверяющие все время меняются, дорогу хрен запомнишь, а все эти лагеря ничем друг от друга не отличаются. Ну а если вдруг не повезет, с проверяющим может случиться несчастье. Увы, все мы смертны! Есть и другие способы привлечь деньги, но какая вам разница, откуда средства, если они есть? Во всем этом одно слабое звено – люди. Но если вы их правильно подбираете и умеете заинтересовать, можно в тайге выстроить столицу, и никто лишний не узнает.
– Непонятно, – сказал я. – Обладая такими возможностями, никак не препятствовать...
– А как вы себе это представляете? – перебил он меня. – Нужно менять династию и все окружение императора, потому что полумерами ничего не сделаешь. И устранять всех нужно физически, а не просто прогнать от трона. Это не так трудно сделать, но что будет дальше?
– Хотите сказать, что этому не будет поддержки? – спросил я.
– Сейчас уже, возможно, будет, – ответил он, – а раньше точно не было бы. Все сословия воспитываются в духе преданности императору, а то, к чему все шло, видели очень немногие. Наоборот, многим были выгодны займы и западные инвестиции. Много ли людей думают на большой срок? Займы хороши, когда низкий процент и будет чем их отдавать, а иностранные инвестиции это для империи однозначно зло, по крайней мере в тех масштабах, в которых они были. Ну понастроили у нас французы шахты и заводы, так они нам не принадлежат, и почти вся прибыль им же и уходит! И в чем здесь для нас выгода? Развиваться нужно, используя свой капитал. Мало у нас было возможностей? Ладно, что об этом говорить. Хорошо, сбросили вы династию и посадили другую, хотя я не верю, что такое прошло бы без внутренних распрей и большой крови. И что дальше? Отказаться от обязательств по займам, да еще национализировать иностранные активы? Вас не поняли бы у нас и не простили бы в Европе. В самом деле, как это можно брать в долг и не отдавать или отнимать чужую собственность? Смахивает на грабеж. А потом к вам пришли бы ограбленные и привели с собой свои армии. Выстояли бы вы с такой ситуацией в стране, когда на вас навалятся все ведущие державы? Я даже представить не могу, к чему привела бы эта война.
– Ну хорошо, никто не стал подставляться и мешать иностранному засилью, – сказал я. – Инвестиции растут, заводы строятся – будет больше выгоды от их национализации. И народ доведут до края, чтобы потом двумя руками поддержали того, кто свалит Романовых. Это мне понятно. Но я все равно не вижу способа избежать войны. Я не знаю, в каком состоянии наша армия, но я бы на месте императора ее сильно не укреплял, наоборот, ослабил бы, насколько это возможно.
– Наверное, так и делают, – кивнул инженер. – Только это дело долгое, и даже император не сможет его сильно ускорить. А война будет – вы правы. Но для того мы все здесь и работаем уже тридцать лет, чтобы отбить у всех охоту с нами воевать. Чем мы занимаемся – это и есть те секреты, о которых не велено болтать. Что-то вам скажут, что-то вы узнаете сами, но всего все равно знать не будете. Да и не нужно вам это.
В коридоре послышались шаги, и в дверь заглянула симпатичная женщина лет двадцати.
– Здравствуйте, – поздоровалась она со мной. – Хозяйки нет, а ты, Николай моришь гостя голодом?
– Мы только зашли, – начал оправдываться инженер. – Сейчас, Леночка, все организую.
– Теперь уже я сама, – сказала она. – Идите мыть руки, я быстро управлюсь.
– Я поздно обедал, поэтому еще не хочу есть, – отказался я. – Я к вам лучше наведаюсь, когда оголодаю. Елена...
– Дмитриевна, – сказала она. – Но можете называть просто Леной. У нас здесь считается признаком дурного тона лишний раз напоминать о чинах и званиях, да и отчество редко употребляют, больше для стариков. Новички вроде вас приезжают редко, а все остальные друг другу уже почти родственники. Если я и преувеличиваю, то ненамного.
– А ваш муж меня несколько раз назвал князем, – в шутку пожаловался я. – Позвольте представиться, Алексей Сергеевич Мещерский. У себя дома можете звать Алексеем, но у нас лучше по имени-отчеству. Я не слишком привержен условностям, но в моей семье не все такие либералы, им нужно дать время привыкнуть.
– Поначалу всегда так, – сказала она, – поэтому и Николай вас величал князем. Кто вас знает, как вы отреагируете на простое обращение. Вы ведь только сегодня приехали?
