— Раджпуты! Я, избранный волею Брахмы и Шивы, кшатриев и свободного народа, безмерно благодарен вам за доверие! Клянусь, что не отдам врагу наши земли! Отстаивая каждый локоть земли, проявляя отвагу в каждом сражении, мы настойчиво учились бить врага наверняка, по всем правилам воинской науки! Да, у нас были моменты отчаянного положения. В неравном по силе сражении мы потеряли Чаухана, но выстояли и не пали духом! Выстоим же и сейчас, не дрогнем пред полчищами тупых мамлюков султана!
Из зала послышались одобрительные возгласы. Мукеш продолжил:
— Мы заставим его, как трусливого шакала, навсегда убраться на свою территорию!
— Мар Гури! Мар! — дружно взревел зал.
— С завтрашнего же дня займемся подготовкой к большой войне. Пусть Гури еще раз испытает на себе убийственную силу нового оружия!
— Новое оружие! Новое оружие!.. — закричали кшатрии и забряцали мечами о щиты.
— Но оружие — еще не всё, что необходимо для победы. Соединим же усилия нескольких народов — объединимся с раджей Патана, а через него со всем остальными князьями Кантипура и Бода в решающей битве!
— Объединимся! — послушно вторили гости в зале.
— Победа, или геройская смерть на поле боя! — выкрикнул в последний раз Мукеш, посмотрел на застывшую, как статуя, от удивления Алину, явно никак не ожидавшую услышать подобное, и добавил: — Я закончил речь.
Главный жрец подошел к нему со слезами на глазах и водрузил на шею венок из белых лотосов, тем самым еще раз показав народу, что полностью признал нового махараджу…
… Брахман махнул головой, и распорядитель открыл дверь в следующий зал, где стоял ломившийся от всевозможных кулинарных изысков стол.
Мукеш с Алиной, Тохар Гати, раджа Тараина, командиры воинских подразделений и остальные гости расселись вокруг стола. Распорядитель махнул рукой. Шудр поднес кувшин с кандарьей к кубку Мукеша и налил. Алина внезапно напряглась и тихо сказала:
— Не пей!
— Почему? — удивился Мукеш.
— Кандарья отравлена…
Мукеш подозвал к себе распорядителя:
— Шудр, что разливает вино, из наших?
— Да, — распорядитель сделал удивленное лицо.
— Тогда выпей из кубка за моё здоровье, — приказал Мукеш. — Ну, что медлишь?
Тот помялся и пригубил кандарью.
— Пей до дна! — более грозно приказал Тохар Гати.
За столом повисла гробовая тишина.
Несчастный побледнел, но ему ничего не оставалось делать, как выпить. Через минуту он упал на пол, тело его извивалось в судорожных конвульсиях, изо рта шла обильная пена.
— Измена! — крикнул Тохар Гати, подбежал к умирающему, наклонился и спросил:
— Чьё поручение ты выполнял, говори, иначе Брахма не примет тебя!
— Чандела, — успел ответить тот, несколько раз передернулся в конвульсиях и затих.
Военачальник схватился за кинжал и принялся размахивать им, изрыгая проклятья в адрес соседского раджи. Зал моментально заполонил отряд раджпутов, перекрыв все входы и выходы. Несчастного шудра, налившего «неудачную» кандарью, схватили и поволокли из зала.
— Доставить его в крепость для допроса! — отдал распоряжение военачальник, — только людей Чанделы нам во дворце недоставало! Откуда они взялись? По чьей рекомендации попали сюда на работу? Выяснить все и подробно! — а сам лично отправился в кухню, заставив теперь уже перепуганных поваров снова перепробовать все блюда, предназначенные для праздничного стола. Тревога оказалась напрасной. Отравителю удалось подсыпать яд только в кувшин, приготовленный для Мукеша и его близких.
Сидящие за столом гости взволнованно перешептывались. Брахманы, как умели, старались сгладить ситуацию — читали молитвы, вознеся руки к небу. Алина же не вымолвила ни слова и просто вцепилась в рукав халата онемевшего от случившегося Мукеша…
… Вскоре вернулся командир отряда кшатриев и доложил, что никого из чужаков во дворце не обнаружили. Но Тохар Гати приказал усилить охрану дворца и города и оставил нескольких воинов на кухне — тщательно следить за происходящим там…
Через некоторое время гости успокоились и принялись обсуждать положение страны, перемежая разговоры едой. К кандарью никто не осмелился даже пригубить.
…Наконец дошла очередь до подарков. Постепенно их стали доставлять в зал. Посмотреть было, на что. Представители «заморских» купцов не ударили в грязь лицом — накинули на плечи махараджи шубу из горностая, чтобы та обогревала его во время дождей и сырых туманов, и поднесли персидский меч из дамасской стали с рукоятью, украшенной росписью по эмали. Мукеш взял его в руки, рассмотрел, оценил качество, вставил в ножны, обтянутые мягчайшей бордовой кожей с золочеными накладками и повесил на пояс.
«Поднебесные» тоже расщедрились — преподнесли фарфоровый сервиз и несколько напольных ваз редкостной росписи, затем подали пторихарам знак, и те впустили в зал молоденькую пухлую африканку, будто вылепленную из темной шоколадной массы. Её наготу прикрывали лишь набедренная повязка из тончайшей тафты.
— Повелитель, — объявил узкоглазый купец и скосил взгляд в сторону, — пусть любовь и ласки девушки скрашивают тебе дождливые вечера и ночи.
