Воин поравнялся с нами. Остановился и стал разворачиваться. Меня' поразило его лицо – совершенно бледное и пустое, словно по нему прошлись из пульверизатора белой краской. В обоих ушах болтались крупные серьги, а растрепанные волосы были безжизненно-серые, с синевой. Маленькую стрелку, торчащую из его головы чуть повыше виска, я заметил не сразу. Вокруг раны – никаких признаков крови.
– Ох, ё-о-о… – разлепил губы Макс.
«Двое и двое. И еще один. И еще один, но наполовину», – вспомнил я слова Старейшего и Всевидящего Моту. Не этого ли бедолагу он имел в виду, когда говорил про «половину»?
Мертвый что-то бессвязно выкрикнул, взмахнув руками. Постоял немного и качнулся вперед, точно намереваясь снова тронуться в путь, но не решаясь определить нужное направление. Чего Макс-то медлит? Застыл со своим ножом…
– Кидай! – шепнул я.
– А?
– Он же сейчас уйдет!
Макс облизнул губы. Может быть, опасности, подстерегающие путешественников в Лесном Поле, он и знал хорошо, но в ратном деле явно не был силен.
– Давай!
– У них тоже… – прошептал Макс.
– Что?
– Двойки!
Ага, значит, напарник этого увечного где-то рядом. Вот чего боится оружейник. Но Мертвый, хоть и стрелка в голове ему здорово мешает, вот-вот заметит нас… К чему дожидаться этого?
Видимо, Макс подумал так же, как и я. Внезапно решившись, он встал на колени, несильно размахнулся и метнул нож. Я почему-то четко отметил, как мощно сработала его кисть – только кисть; рука при броске почти не шелохнулась.
Нож влетел Мертвому в середину горла. Воин дернулся, но не упал. Подняв руки, он с усилием выдернул нож из собственной плоти, поднеся его близко к лицу, тупо уставился на чистое лезвие. Не пролилось ни капли крови. Из глубокой черной расщелины на горле Мертвого со свистом вырвался воздух. Он выронил нож и осел на землю, склонив голову. Грудь его несколько раз вздрогнула (воздух свистел из-под прорубленной кожи на горле), замерла. Он еще шевелился, когда Макс, поднявшись во весь рост, метнул второй нож. Бросок оказался очень сильным. Нож пробил черепную коробку и глубоко погрузился в голову воина Мертвого Дома – как раз пальца на два под торчащей стрелкой.
Мертвый упал в мох изувеченным лицом.
– Готов, – негромко констатировал Макс.
Я встал на ноги, зачем-то пригладил волосы. Руки почти не дрожали, только сердце колотилось, как после долгого бега.
– Добить надо, – сказан Макс. – Чтобы наверняка. Сделаешь?
– Нет, – сразу отказался я. – И не проси. Блевану.
– Дай-ка меч…
Я отдал ему оружие.
– Думаешь, мне легко? – говорил Макс, с опаской приближаясь к трупу. – У ратников это как-то естественно получается. Раз – и готово. В горячке схватки. В конце концов, это всего лишь Игра. Мы же не убиваем его по-настоящему. Просто изгоняем из Игры.
Я отвернулся. Макс громко хекнул, что-то хрустнуло.
– Все, – сказал он. – Иди помоги мне.
Стараясь смотреть в сторону (хреново это у меня получалось, надо сказать), я помог оружейнику закидать обезглавленное тело ветками. Макс еще задержался. Он вспомнил, что надо снять с Мертвого серьги и выдернуть ножи. Странно я себя чувствовал, наблюдая за этим. С одной стороны, мне было почти радостно оттого, что я побывал в настоящем бою и даже вроде бы победил. А с другой… «Долго мне придется к этому привыкать, – думал я, пока Макс гадливо чертыхался над трупом. – А вот Хан, он бы, наверное, возиться не стал. Просто отрубил бы уши вместе с серьгами – и все дела…»
– Как ни крути, а Создатели – мудры, – проговорил вдруг оружейник. – Золотые Драконы и Мертвые – идеальные противники; это значит, шансов на компромисс нет. Кланы противоположны друг другу по сути. Золотой Дракон – вечная жизнь; Мертвый Дом – вечная смерть. И вечное их противостояние. Если бы тебе не повезло стать Мертвым новообращенным, твое испытание было бы совсем другим.
Он многозначительно замолчал. Мне вовсе не хотелось уточнять, каким образом Мертвый Дом посвящает в самое себя новых членов, но Макс продолжил:
– После того, как новообращенный самостоятельно входит в Поле, он должен вступить в бой с сильнейшим воином Дома.
– И победить? – удивился я.
– И проиграть. Затем павшего инициируют. Сцеживают кровь и пронзают плоть серебром. Видал серьги? В следующий раз новообращенный входит в Поле уже Мертвым – бесстрашным воином, искренне преданным своему клану, не чувствующим боли и сострадания, безразличным к ужасу смерти. Чего бояться, если ты уже мертв?..
– Получается, Мертвые сильнее вас… нас?
– Пошли отсюда, – сказал Макс, выпрямляясь. – Водопад уже близко.
