Тринадцатое Поле полностью

После того, как шестеро покидают жилище Уна, на покрытой голубым инеем стене появляется зыбкое изображение белого лица, обрамленного длинными прядями черных волос. Лицо, похожее на маску, не имеющее ни рта, ни глаз, ни носа, ни единой черты, белой пустотой всматривается в затылок Уна. Всевидящий Ун не замечает лица. Потом оно исчезает.

А Старейший и Всевидящий Ун снова закрывает глаза. Пусть посланники шести народов соберутся у Скалы. Пусть шестеро оракулов, служащих шестерым Старейшим, увидят то, что должны увидеть.

«Всякое явление в Полях взаимосвязано с другим явлением. Если краб арх кричит на берегу соленого озера, значит, быть долгому дождю. Если белые чайки появились над водой, значит струи гейзеров станут ниже, и к озеру придут птицы и звери. Это просто. Сложнее предугадать события, в которых примут участие люди из общего мира». Если хромой охотник с нижних уступов убьет белогрудого орла, а в селении под треугольной плитой отравится соком цигуды женщина с семью бородавками под правой лопаткой… Если мужчина из кварцевой пещеры возьмет в жены одноглазую девушку с верхних уступов с родимым пятном, напоминающим голову ящерицы, на ягодице, и у старого гнезда грифа найдут обезглавленное голое тело – значит Разрушитель уже близко. Значит, Разрушитель не будет выжидать, а отправится за кафом сегодня же. Завтра он будет на Скале. С первыми лучами солнца он будет на Скале.

Когда оракулы откроют свой разум для Старейшего и Всевидящего, Ун сообщит им эту весть. Пусть шесть народов Поля Руин забудут на время распри и соединят свои силы, чтобы остановить Разрушителя, чтобы не допустить его на Скалу. Гхимеши не получат обещанного могущества. Люди из общего мира не поплывут по подземной реке Ноч в место, которое нельзя называть вслух. Люди из общего мира должны уйти из Полей.

И пусть уходят.

Оракул прижался спиной к горячей стене Скалы и закрыл глаза. Долго вокруг было тихо, только негромко подвывал далеко внизу – на нижних уступах – ветер, а сверху иногда шуршали, осыпаясь, мелкие камешки.

Когда сердце успокоилось окончательно, оракул открыл глаза и со вздохом опустился на корточки. Поднял руку, чтобы вытереть со лба пот, но оказалось, что пот давно высох, а лоб покрывала ломкая, неприятная на ощупь корочка. Оракул вздрогнул. Ощупав макушку, он наткнулся пальцами на вспухшую под волосами ссадину. Ничего серьезного, обыкновенная царапина. Он измученно улыбнулся. Все могло обернуться гораздо хуже.

Хромой охотник с нижних уступов убил белогрудого орла. В селении под треугольной плитой отравилась соком цигуды женщина с семью бородавками под правой лопаткой. Мужчина из кварцевой пещеры взял в жены одноглазую девушку с верхних уступов. Родимое пятно на ягодице девушки напоминало голову ящерицы. Время сна близилось к концу, и человеческий сон был некрепок, когда оракул, тайком пробравшись в кварцевую пещеру, склонился над двумя сплетенными обнаженными телами и приподнял покрывало из козлиной шкуры. Прежде чем девушка, открыв единственный глаз, закричала, он успел заметить очертания пятна. А потом проснулся мужчина.

Оракул поежился, припоминая, как взметнулся над ним грубо скованный короткий меч. Он бы сразу убежал, но неудачно подвернулась нога. Удар меча, правда, пришелся вскользь, лишь рассадив кожу и царапнув по черепу, но голый гнался за оракулом до самых верхних уступов и только недавно, кажется, отстал.

Он вытащил из-за пазухи ожерелье, снял с бечевки третью дощечку с изображением женского тела. Пустая глазница и четко прорисованное родимое пятно.

Еще раз мазнув ладонью по ссадине на голове, оракул неловко размахнулся и швырнул дощечку со Скалы в бездну.

Оставалась еще одна, последняя дощечка.

– Немного отдохну, – попросил сам у себя оракул, зная, что медлить никак нельзя.

Но продолжать путь прямо сейчас не было сил. Он опустился на дышащие теплом камни, поплотнее запахнул рубаху и снова закрыл глаза.