Когда Ленина в марте 1923 г. разбил паралич и газеты стали ежедневно печатать бюллетени о состоянии здоровья Владимира Ильича, сообщая, что он потерял дар речи, что его, такого неугомонного, подвижного, как ртуть, паралич приковал к постели, Маяковский не выдержал. Он знал, что ему нет замены. Его беспокоило, что будет с революцией, если Ленин умрет. Врачи – врачами. А он решил защитить его от смерти словами заклинания христианского апостола.
МЫ НЕ ВЕРИМ!
Как будто речь шла о сверхчеловеческом существе. Больному Ленину оставался неполный год жизни. Поколения, еще не рожденные, никогда не забудут, изучая Маяковского, как старые большевики восприняли слова Калинина о смерти Ильича.
Тут в Маяковском заговорил тринадцатый апостол, знающий про инфернальные мистификации. «Потолок, снижающийся вороном» – это черный траурный саван, накрывший весь съезд большевиков. Он, конечно, из преисподни.
«Если б / был он / царствен и божествен, / я б / от ярости / себя не поберег, / я бы / стал бы / в перекоре шествий, / поклонениям / и толпам поперек».
Но он не был божествен. Он был человек. Ему было 53 года. «Самый человечный человек», – говорит Маяковский. Если бы это понятие покрывали слова поэта:
тогда Маяковский был бы прав.
Но Маяковский знал о бесчеловечном отношении Ленина к Плеханову – своему учителю, о смерти сосланного в провинцию и умершего в нищете и забвении старейшего революционера, анархиста-коммуниста князя Кропоткина. Знал, что Ленин ничего не предпринял, чтобы спасти их.
Он знал о бессудных расстрелах меньшевиков, только за то, что они понимали Маркса не так, как Ленин. Но каково бы ни было его происхождение – божественное или дьявольское – Ленин был жестоким гением, но гением, равного которому не было ни рядом с ним, ни после него. Разбитый параличом Ленин пытался руководить партией. Не мог. А то, что и мог, отклоняли. Сталин изрек: «Это говорит не Ленин, это говорит болезнь Ленина». С вождем его соратники перестали считаться. Как Ленин ни болел, он успел, преодолевая несогласие многих своих соратников, ввести новую экономическую политику. Это была самая смертоносная ошибка вождя пролетарской революции. Смерть не дала Ленину исправить эту ошибку. Горевал народ, понимая, что вместе с Лениным он хоронит революцию.
Стихи на смерть вождя написали все, кто держал в руках поэтическое стило, но, кроме Маяковского, только стихи Есенина заслуживают внимания:
Есенин мягче, снисходительней, чем Маяковский, говорит о делах Ленина, но с тем же тревожным предчувствием об ожидающих страну испытаниях.
Ленину соорудили гробницу на манер восточных зиккуратов, как трибуну для ленинских наследников. С ельцинских пор «демократы» требуют вынести ленинскую мумию из мавзолея и захоронить останки воинствующего атеиста по-христиански. Не нелепо ли? А Маяковский изначально был против мавзолея. Он не заходил в него:
