Конец XIX века. Петербург. Юная дворянка мечтает стать балериной и выступать в Мариинском театре. Ее одолевает тайная одержимость: девушка ищет послание, которое оставила сама себе в прошлой жизни, за рамой старинного зеркала. Изредка в бреду или во сне она видит рыцарский замок, сражения, эпидемию чумы, встречается с Тевтонцем, Великаном и Верзилой – своими друзьями, героями первой книги. В реальном мире судьба сводит с очень странными людьми, сразу и не разберешь, кто друг, а кто враг. После революции 1917 года балерине приходится бежать за границу от новой власти, а Берлине и Париже с новыми и старыми союзниками она ищет письма Монаха, которые укажут местоположение давно разрушенного замка, где хранятся сокровища Хозяина. Но важнее всего раздобыть Тринадцатый свиток и золотой медальон с надписью «Прошлое и будущее в настоящем» необходимы, чтобы совершить очередной переход к новым воплощениям.
«Praeterita futuraque ex praesentibus colligere»
«Прошлое и будущее в настоящем».
Не помню точно, сколько мне тогда было лет. Шесть? Семь? Но ясно вижу тот день, когда мы с друзьями бегали по лужайке, бросая друг другу мяч.
Как вдруг я подумала, будто о чём-то простом и обыденном, что где-то должно быть письмо, которое я оставила для себя же, ещё в прошлой жизни.
Эта мысль встала передо мною подобно стене и заслонила остальной мир.
Я даже не видела, как мяч летит прямо мне в лицо и очнулась от резкого удара. Вспоминая тот момент, не перестаю удивляться какому-то спокойному и мудрому знанию того ребёнка, которым я тогда была. Откуда это пришло? Будучи ещё совсем маленькой, я была неимоверно далека от мистических знаний Индии, да и в церкви не могла слышать ни о чем подобном. В моей семье также никто и никогда не говорил о таких вещах, однако я была твердо уверена, что когда-то раньше уже жила и оставила себе послание. Вот только где?
Этого я сказать не могла.
А ещё я знала, что должна буду сделать то же самое, для себя, будущей. Написать и оставить письмо. О чем будет говориться в послании, я даже не подозревала и, как всякий ребёнок легко и просто забыла об этом, до того, когда придёт урочный час.
Мы жили тогда в Северной столице.
Я добилась того, чтобы посещать балетную школу, потому что однажды и навсегда заболела красотой балета. Родители любили театр и посещали все премьеры, куда брали и меня.
Доктор, которого я помню с тех пор, как родилась, с сомнением качал головой, когда маменька просила совета, стоит ли отдавать меня в обучение?
«Она такая хрупкая! Будут ли ей под силу физические нагрузки? Не мне вам объяснять, вы и сами всё понимаете», – так говорил этот эскулап, неоднократно лечивший меня, и каждый раз надолго укладывал в постель, которую я уже ненавидела.
И родители, согласившись с ним, предпочли углубить мои музыкальные таланты. Для этого была приглашена учительница музыки. Это была обширная женщина, казавшаяся мне тогда пожилой. Хотя на самом деле она была еще молода, просто до безумия любила сладости и никогда не расставалась с коробочкой, полной сахарного печенья и конфет.
Мадам Безе, так я называла её.
Я терпеть не могла музыку и специально притворялась тупой, путалась в нотах, пела мимо мелодии и играла гаммы негнущимися пальцами. Все мои мечты были о балете, а не о музыке, хотя одно с другим нераздельно связано. Но Мадам Безе умудрилась найти ко мне подход и в конце концов я полюбила музыку.
«Ах, я и сама бы с удовольствием стала балериной!» – говорила она мечтательно, кладя в рот большое печенье, обсыпанное орехами. Вся её грудь, располагающаяся параллельно полу, была усеяна крошками. Мне было смешно представлять, как толстуху Безе, будет таскать по сцене партнёр на подгибающихся от её тяжести ногах. Наверно ей нужно будет подобрать специального партнера, огромного, как наш конюх. Тут же моё живое воображение нарисовало мне картинку. Здоровенного конюха в валенках на сцене Мариинского театра, высоко подбрасывающего мадам Безе к потолку.
Я прыснула со смеху. Музыкантша строго посмотрела на меня. Она как раз рассказывала какое-то трагическое оперное либретто.
И отчего это все оперы заканчиваются трагически? Я стала вспоминать и не могла припомнить ни одной оперы, идущей в театре и оканчивающейся счастливо. Вот может быть только история «Руслана и Людмилы». Там одному Черномору не повезло. Вокруг и так не очень-то веселая жизнь, а тут ещё и композиторы с писателями и поэтами заодно, как будто сговорились изводить людей плохими историями. Нет, чтобы больше радовать людей, и писать оперы, после которых жить и любить хотелось, а не упасть наземь, рыдая в платок!
И я решила, что всем назло стану счастливой, чтобы историю обо мне показывали в театре, и всем захотелось жить такой же прекрасной жизнью!
Но для этого мне надо было непременно попасть в балетную школу. И я стала приставать к мадам Безе помочь мне в этом деле.
Пока я рисовала перед ней мои грандиозные планы на жизнь, она грустно смотрела на меня, вздыхая и меланхолично жуя печенье, размером с большое блюдце. Затем сказала:
– Девочка моя, когда бы ты знала, что всё в этой жизни имеет свою оборотную и часто неприглядную сторону, возможно, ты не стала бы рваться, как бабочка к огню, в эту театральную, богемную жизнь. Тебя встретит на пути море зависти и злословья, похоть и обман. Ты будешь разбивать сердца, и твоё сердце также будет разбито. Но с другой стороны ты получишь восхищение и любовь, поклонников и славу. Если конечно будешь много работать! И если твой Ангел-Хранитель будет помогать тебе. Поверь, то, о чём я тебе говорю, я знаю не понаслышке. Театр он и есть театр, танцуешь ты, играешь или поёшь, везде одно и то же. Поэтому, ты должна быть готова ко всему.
