- Да ну?! - продолжал изумляться водитель, он решил, что сразу за этим последует конкурс на лучший анекдот, но получилась заминка. Тогда водитель сам запел о том, как удачно он устроился в жизни, зацепившись за спецперевозки. И это было сущей правдой - весу в нем имелось центнера полтора, не меньше. Он сидел за рулем, широко расставив ноги и пропустив между ними брюшину, слегка прикрытую малиновой майкой. Всю эту конструкцию колыхало и заносило на поворотах. Кабина была сплошь уставлена пакетами с едой и бутылками. Водитель машинально сметал видимое и доставал из бардачков скрытые порции. Поглощая запасы, он рассказывал, как сложно стало бороться за зарубежные рейсы, тариф на ходку вырос вдвое. Потому что транспорт с радиоактивными отходами пересекает границу без досмотра. Забивай шмотьем хоть весь салон. Спихнуть добро через "комок" нет проблем, товар отрывают с руками. А вот рейсы на наши атомные станции совершенно невыгодные - счетчик Гейгера щелкает, а навара никакого. Водитель посоветовал попутчикам за любые деньги устроиться в "Спецавто" и больше не знать горя. Естественно, сначала нужно сдать на категорию С...
- Конечно, это правильно, - не стал возражать Прорехов, - когда в стране полный развал-схождение, без балансировки не обойтись.
Водитель почесал репу. Прежде к нему не применяли подобных сентенций.
- А я слышал, что вдоль всех дорог, по которым возят радиоактивные отходы, вырастает неимоверно высокий и породистый борщевик Сосновского, признался Артамонов.
- Никогда бы не подумал, - сообщил о себе водитель.
- Местные на отрезке Завидово - Клин называют это растение по-своему большевик Чайковского, - сказал Артамонов.
- Это почему же? - продолжал изумляться водитель.
- Наверное, потому, - предположил Артамонов, - что в Клину проживал вышеозначенный великий композитор.
Транспорт миновал конаковский пост ГАИ и, не снижая скорости, зашуршал по деревне Шорново. Слева нарисовался памятник Ленину. Ильич с присущей ему хитрецой выглядывал из засады на дорогу. В его глазах стыл извечный вопрос: "Как нам реорганизовать Рабкрин?"
- Да вы не стесняйтесь, - сказал водитель и подвинул пассажирам угощенье. Судя по набору импортных коробок, радиационные отходы, тикающие за спиной, следовали на Урал из-за бугра.
- Смотри-ка! - указал Артамонов на обочину, сплошь уставленную свиными головами на табуретках.
- Где-то я такое уже видел, - припомнил Прорехов. - По-моему, на Красной площади.
- Я всегда беру здесь свежанину, - признался водитель. - Дешевле, потому что без эпидемконтроля.
- И свинья, павшая от ложного бешенства под Бородино, легко сходит за здорового кабана, только что зарубленного в Дурыкине, - помог ему с продолжением Прорехов.
- Рассказик у меня зреет в голове, - поделился муками творчества Артамонов. - "Сто лет одиночества, или Свинья на обочине" называется. Главная героиня - молодая хавронья. Действие происходит на откормочном комплексе. Подслушав свинарок, хавронья, помещенная на откорм, завидующая и свиноматкам и хряку-делопроизводителю, узнает, что убойный вес - сто сорок килограмм. Она садится на мощнейшую диету и держится на комплексе не один десяток лет. Ее проверяют на предмет ящуров, поносов и прочих вазомоторных насморков, чтобы раскрыть тайну худосочности, но она здорова и живет себе припеваючи.
- Хороший сюжет, - проникся Прорехов. - Вот бы и людям установить убойный вес.
Водитель вздрогнул и спросил:
- А при чем здесь обочина?
- Обочина? Обочина ни при чем, - ответствовал Артамонов.
- Но она введена в название рассказа, - не отставал водитель.
- А чем свинья хуже пикника?! - вступился за друга Прорехов.
В Клину выкрашенный серпянкой Ленин был не в духе и с неосознанным подозрением щупал пустоту в полых карманах. Ему в глаза смотрел другой каменный Ильич - Чайковский. Площадь двух Ильичей - именовалась проплывающая за окном фуры местность.
В Солнечногорске Ленин скрывался, как в Финляндии, за шумоотбойной стеной, а в Зеленограде вообще не был виден с трассы. А вот в Химках...
- Смотри, сколько хичей, - сказал Артамонов. - Я слышал, они даже соревнования меж собой устраивают, кто дальше без денег автостопом доберется.
- Да никакие это не хичи, - выправил ошибочную мысль водитель и продолжил, как у себя дома. - Хичи голосуют, руки тянут, а эти глаза опускают. Это плечевые, дорожные проститутки, так сказать. С усиленной подвеской. Специально для российских дорог. Я иногда пользуюсь, очень удобно и, главное, недорого.
После Химок попутный транспорт уходил на МКАД в сторону Рязанского шоссе.
- Хороший ты мужик, - сказал Артамонов водителю на прощание. - Просто у нас очень другие дела.
- Ты уж извини, если что не так, - добавил Прорехов. - Мы дерзкие, но хорошие.
- Да ничего, бывает, - понятливо высказался водитель. - Я не в обиде.
- Ну, бывай, - пожали они ему руку и покинули кабину.
Вычислив, что автобусами долго, призывники изловили такси, чтобы достичь ДАСа засветло.
- Родись у меня сегодня дочка, я бы назвал ее Фурой! - сказал в сердцах Артамонов, стряхивая с себя радиоактивную пыль.
