- Никто нам ничего не ставил, - выправил текст Артамонов. - Совхоз дело добровольное.
- Без троянского коня операцию не провести, - подвел итог келейным раздумьям Прорехов. - Для поддержки диверсии в гущу экологической жизни необходимо внедрить своего человека, - заговорил он штабным языком. Лазутчик должен будет войти в доверие к руководству, проникнутся духом ведомства и грамотно подтянуть его на спонсорство. Нужно готовить коня.
- Ты предлагаешь втолкнуть скотину на полную ставку? - заволновался Артур. - Я никуда работать не пойду! Меня не возьмут!
- Зачем на полную ставку? - Артамонов пропустил мимо нот два последних высказывания Варшавского. - Достаточно двумя-тремя копытами.
- Кто же тогда пойдет? - живо поинтересовался Варшавский.
- Надо подумать, - огляделся вокруг Артамонов. - Нас тут не так уж и много. Но больше других на лошака похож вот этот юноша, - Артамонов посмотрел на Прорехова, - прямо вылитый. И умеет прядать ушами. Инициатива у нас, как и везде, - наказуема. Придумал - выполняй!
Предложение забросить в тыл спонсору автора идеи Прорехова мгновенно воодушевило Варшавского, он до ужаса любил находиться в большинстве. Здесь ему не было равных. Артур поставил Прорехова перед собой и стал рассматривать его на свет.
- Похож на мерина - не похож, судить не берусь, но, как ржет с бодуна, словно меринос, слышал не раз, - выявил он сущностное в Прорехове до конца.
- А меня вы спросили?! - втащил очки на лоб Прорехов.
- Теперь уже твое мнение - Капри в море, - сообщил Артамонов и свел голоса воедино. - Два против одного. Еще в тридцать седьмом стало ясно: тройки хороши тем, что решение неминуемо.
Лотерейного коня, в отличие от эпического, втащили в комитет по охране природы прямо средь бела дня. Председатель комитета товарищ Фоминат обрадовался новому эксперту Прорехову несказанно. Товарищ Фомин всегда и везде писал свою фамилию заглавными буквами и в конце почти слитно ставил инициалы А.Т. - Анатолий Терентьевич, поэтому получалось - ФОМИН А.Т.
Прорехов подрядился поработать консультантом по катадромной миграции рыб и болезням слоевища у мхов. В ведомство он вжился быстро, потому что всем играм с огнем Фоминат предпочитал преферанс. Колоды карт доставлялись ему по специальному каналу, потому что порнография еще не вышла из подполья. Раньше, до Прорехова, за неимением третьего партнера Фоминат с "болваном" всегда играл против завхоза, в техническом сговоре с которым он сконструировал дверь в свой кабинет таким образом, что она открывалась только изнутри, чтобы не было никаких неожиданностей. С приходом Прорехова пули теперь стали расписываться непосредственно на рабочем месте. Прорехов, повествуя о жизни мхов, легко оттеснил завхоза, вистовавшего стоя. О том, что вистовать можно и по-другому, завхозу до конца жизни так никто и не рассказал. Если на работе бывало людно, Прорехов затаскивал Фомината к нему домой и не выпускал сутками. Девушки из бухгалтерии по очереди таскали на квартиру начальнику еду и напитки. Иногда они задерживались после ужина. Прорехов понимал, что он на задании, и вел себя корректно - от марьяжей всегда сносил в прикуп по даме, а, разыгрывая третью, ходил неизменно с нее. И только после Фомината, только после...
По истечении испытательного срока в расписании комитета появилась новая штатная единица - наперсник председателя комитета Фомината по разным делам. Это радовало. Но то, что за пулями приходилось познавать всю историю болезни Фомината, затмевало любую финансовую приятность. А история председателя была такова.
В старину товарищ Фоминат вершил дела диаметрально противоположные тянул на себе сразу ирригацию и в качестве пристяжного, как мог, подтягивал мелиорацию. Когда из Москвы по вертикали сошли бумаги насчет нового натурного ведомства - комитета по охране окружающей среды, - власти велели товарищу Фоминату осваивать идею. Потому что основные вывихи природа региона получила именно от его, Фоминатова, осушения и мелиорирования. Когда-то, управляя полчищами культиваторов, Фоминат перекрыл в регионе запрудами все малые реки, выкопал из недр все ископаемые, сгреб торф со всей поверхности края, высосал трубами и спустил налево весь сапропель из болот. И уже факультативно, не считая это должностной обязанностью, он разнес в пух и прах всю непромысловую дичь и вытер сетями всю чешую со всего водосборного бассейна. Теперь, после такого экоцида, лишь по сусекам да в местах недоступных, где губить Фоминату было не с руки, только очень пытливому журналисту-натуралисту Шимингуэю удавалось наскрести толику красот и горстку былого величия края.
Назначая Фомината на должность, председатель исполкома Платьев прямо так и сказал:
- Кому, как не тебе, товарищ Фоминат, идти в это пекло! - наколол он ему на грудь орден Знак почета. - Ты запорол природу, тебе ее и отпаривать. Партия зовет тебя устранить в натуре допущенные ранее недостатки. Так что давай, дерзай!
