— У тебя их осталось еще девять. На руках, — бесстрастно проговорила эльфийка. — Расскажи, откуда пришел этот гимори. И кто твой хозяин. И где он сейчас.
— Н-не знаю… — простонал я. Слова проталкивались через горло со свистом. — Я же… с-с-сказал, что не знаю. Он в подвале каком-то… с-сидел…
— Тогда продолжим, — сухо сказала девушка. И продолжила.
Через полчаса я надсадно кричал:
— Да не знаю я, говорю же! Не знаю, откуда он! Я его с-случайно!.. Случайно нашел!
— Ложь! — процедила синеглазая. — Как вы договорились с гимори, если ты не связан с его хозяином?
И настал через следующего пальца. А вот что будет, когда когти закончатся?..
Вечер завершился спустя три ногтя. Когда свежие раны она присыпала каким-то едким порошком, я вырубился. И, видимо, меня отволокли в мою камеру… ну, яму. Потому что очнулся снова именно там.
Утром ко мне сбросили сверток с половинкой черствой — но чертовски вкусной! — булки и какими-то слегка подгнившими овощами. И то хорошо, как говорится. Хотя бы заморить голодом они меня пока не намерены — исключительно пытками.
А днем опять состоялся… допрос с пристрастием. Впрочем, начался он не так, как вчера: вместо эльфийки-живодерки присутствовал молодой эльф с неизменно приятными чертами лица. Ну как молодой — у них возраст определять очень сложно… Просто показалось, что младше других.
— Здравствуй… пленник, — ушастый явно хотел сказать другое слово, но в последний момент вдруг передумал.
Мое тело все так же надежно закрепили на кресле, но палаческие инструменты пока никто не доставал. Наверное, решили потянуть ожидание — подготовить клиента, так сказать.
Эльф подошел поближе, наивно похлопал золотыми глазами и добавил:
— Минувшим днем, кажется, мы начали не так, как следовало… Перед… принесением страданий надлежало просто поговорить. Но ты должен нас понять — мы значительно стеснены во времени. Нам очень важно выяснить, кто и где сотворил гимори. Этого гимори. Такого гимори.
Он со всем возможным вниманием заглянул мне в глаза. Играл свою роль довольно хорошо. Отвращения практически не было заметно. Даже можно было заподозрить сочувствие… в некоторой степени. И, пожалуй, ему можно рассказать и побольше… Вспомнить разные детали… Так, стоп!
Опять колдовское внушение! Не дождешься, урод! Меня дешевым приемом с хорошим и плохим полицейским не разведешь!
— Я сказал все, что знаю, — пробормотал я, с трудом отводя взгляд. Краем глаза подметил, как едва заметно скривил губы эльф.
— Что ж… Зря ты так поступаешь, пленник, — помолчав, словно бы с грустью произнес он. — Гораздо лучше для всех будет, если ты честно и открыто поведаешь обо всем, что тебе известно. Кто ты такой, кто твой хозяин, где он создал гимори, есть ли еще такие… Каких целей он хочет достичь, используя столь омерзительное… чародейство.
— Я нашел тварь в подвале. В лесу развалины, там подвал… — повторил я чистую правду. — Я… э-э… зуб даю, век воли не видать — не знаю, откуда она там взялась.
Кто бы сомневался, что ближайший аналог слова «клянусь» в лексиконе тролля — сугубо уголовный. Но эльф меня, кажется, понял. Снова неуловимо поморщился и махнул рукой:
— Он еще не готов делиться сокровенным. Противится. Приглашайте Ниольтари.
Вычурное имя, которое я отлично различил, принадлежало давешней красавице и мастерице… чтоб ей тролля родить.
На сей раз снимать когти со второй руки не стали — ограничились работой с той, которую калечили вчера. И возилась эльфийка с ней старательнее. Соответственно, и продержался я едва ли двадцать минут. Которые показались долгими годами.
Пришел в себя, конечно, в яме — меня разбудил собственный стон. Глубоко дыша, я поднес к лицу изуродованную руку — и не сдержал вскрика. Мрази, что сделали-то… Это не пальцы, а кровяные сосиски какие-то… С начинкой из жгучей боли.
Вторая конечность работает, но надолго ли?.. Завтра наверняка и до нее черед дойдет. Что будет, когда эльфы решат перейти к более серьезным пыткам, я старался даже не воображать. Пока всего-то суставы выкрутили, даже ничего не сломали… А я бы и так все выдал про черного мага — да вот беда, нечего…
Как же сбежать? Из ямы, закрытой решеткой, с истерзанными руками не выбраться вообще никак. А там еще и часовой. Из-под конвоя при доставке на живодерню и обратно тоже не уйдешь. Точнее, каким-то чудом, может, и удастся… Оторваться на пару метров. Вокруг же лагерь ушастых. Сумку отобрали, и даже когтей почти лишился.
Третий день начался точно так же, как и предыдущие в гостях у эльфов. Разве что идти было куда сложнее — меня, по сути, тащили в пыточный шатер. Кисть жутко распухла, сочилась сукровицей и начинала темнеть. Недолго и до гангрены. Черт, черт, черт, вот бы сейчас открыть глаза — и оказаться под капельницей на больничной койке, с трубкой в пищеводе. Где добрый доктор мне скажет, что я полгода провалялся в коме… Зажмуриваюсь снова и снова — бесполезно. Все тот же полог шатра маячит, все те же проклятые эльфы тащат меня под руки… Гадкие, поганые, изящные, красивые твари.
