Маше казалось, что она никогда больше не будет такой, как прежде, что вынужденная пауза неизбежно породит какие-то перемены, но вода вернулась в старые-новые берега и потекла обычным порядком. Впрочем, оглянувшись вокруг, кое-какие перемены она обнаружила. Считая себя обязанной отплатить за долгий свободный график, она стала бывать на работе практически каждый день и вскоре почувствовала, что в издательстве многое изменилось. Надюша резво ввела ее в курс дела, разумно заметив, что рассказывать ей это раньше было вполне бессмысленно. Дела в издательстве шли неплохо, появились новые направления, но, что потрясло Машу, они были по преимуществу связаны с Володиной деятельностью. Он разворачивался все круче, и только и разговоров было, что вот-вот он полностью приберет к рукам их издательство, и, мол, слава Богу, будет "настоящий хозяин". Ни разу, ни намеком он не обмолвился об этом! Впрочем, что вообще Володя с ней обсуждал? Стало обидно: как-никак она двадцать лет проработала с этими людьми, знала все досконально, глядишь, дала бы какой толковый совет. Хотя смешно, конечно, не нуждается Володя в ее советах... Но она холила и нежила свою обиду, удобряла и поливала, ожидая подходящего момента, будто готовила страшную месть. Кому? За что?
Он позвонил вечером в четверг. Был, как всегда, по-телеграфному краток: "Детка, забей субботу. Есть идея: втроем с Митей поехать в какой-нибудь загородный ресторанчик пообедать, по пути - воздухом подышать, на белый снег посмотреть. Заеду часов в двенадцать, будь готова. Целую".
Какие же красивые туалеты для зимнего загородного отдыха были в журналах! И главное: можно без большого труда и не так уж дорого что-нибудь подобное купить, да вроде незачем - когда последний раз была нужда в такой одежде? И когда еще возникнет? То-то же. С раздражением отвергая один вариант за другим, Маша не заметила, как время приблизилось к полудню. Когда она услышала в трубке Володин голос, с ужасом поняла, что он уже ждет внизу, а она стоит перед кучей вываленных на диван свитеров. Но все обернулось по-другому: "Слушай-ка, тут у меня некоторая перемена декораций, срочное дело. Сейчас Митя за тобой заедет, я с ним говорил, спускайся минут через пятнадцать. Езжайте, погуляйте, пока солнышко, а я, как управлюсь, позвоню и рвану к вам. Прости, виноват. Целую".
Спустилась. Села в машину. Куда?
- Я, Маша, как пить без тоста, так и гулять без идеи терпеть не могу. Обед - это награда, необходимый и неизбежный разврат.
- Митя, какой вы все-таки максималист!
- Ничего подобного. Я и на минималиста не тяну - ленив. Тем не менее вы знаете, что за день сегодня?
- В каком смысле?
- В смысле памятных дат.
- Понятия не имею.
- Так вот, сегодня день смерти Пушкина и день рождения Пастернака. Поедем в Переделкино?
- Куда хотите, ей-Богу все равно. Тем более что меня никогда магия чисел не завораживала.
Машина тронулась. Маше действительно было не важно, куда ехать. И сборищ юбилейных она терпеть не могла. Везти цветы на могилу пусть любимейшего своего поэта - нет, ни за что! Восторженный фанатизм какой-то, вроде "козловок" и "лемешевок", дежуривших у подъезда кумира и готовых растерзать "соперниц". Балюня с высокомерным презрением не один раз ей об этом рассказывала. Митя, впрочем, возразил, что все, придающее жизни смысл, имеет право на существование.
- Глупость это - жить ради кого-то, ради чего-то. - Маша почему-то начала закипать.
- Знаете, наш излюбленный врачебный анекдот: пациент спрашивает: "Доктор, я буду жить?" - а тот вопросом на вопрос: "А смысл?"
С только что голубого неба неожиданно повалил густой снег. Ритмично заходили "дворники" - влево, вправо, влево, вправо, отсчитывая время, как маятник. По обе стороны шоссе тянулись белые поля. Митя включил музыку. Надо же - "Мужчина и женщина"... Маша вспомнила, как в ранней советской юности в пятый, кажется, раз воровато упивалась по недосмотру разрешенным фильмом... И каким кощунством показалось, что фильм этот якобы был снят по заказу автомобильной компании в качестве рекламы. У нее горели щеки и будто исчезло тело, как в полудремотных ночных фантазиях, где нет ни возраста, ни обстоятельств, а только сладкая иллюзия, что все происходит наяву.
Уже играла совсем другая музыка, снег прекратился, "дворники" закончили свой танец, и Митя сказал ровным, спокойным голосом, как будто продолжая:
- Замечательно кто-то сформулировал: "Овца не понимала смысла жизни, пока не встретила волка". Мы, кстати говоря, прибыли.
Митя разворачивался, стараясь поудобнее припарковаться, а Маша в панике проверяла, сможет ли она выйти из машины, пошевелила пальцами ног, осторожно согнула колени: все, все было в порядке, тело вернулось, морок прошел.
- Вот вы говорили, что не любите магии чисел, а я наоборот. А как раз через год будет редчайший момент, так называемый палиндром времени. Смотрите.
Он поднял какую-то веточку и написал на утоптанном снегу площадки: "20.02.2002.20.02" .
- Ничего не понимаю.
Она действительно ничего не понимала ни в себе, ни в однообразной череде цифр.
