Маша, конечно, не зря собирала ровесниц, ей было чем похвастаться. Хотя на новую работу она выходила только через неделю, визитки уже ровной стопкой лежали на видном месте (рифленые - глянцевые уже не в моде). Верочка действительно ею занялась с таким увлечением, с каким маленькие девочки причесывают и наряжают новую куклу. Как Маша ни сопротивлялась, категоричное "короткая стрижка молодит" победило, а свитер, очень шедший ей, но слегка тесноватый теперь, и впрямь не "обтягивал", а "облегал", хотя фигура никаких изменений не претерпела. Это, впрочем, обещалось впереди, поскольку Верочка с утра сообщила ей, что дарит новый купальник, а Сережа - воскресный абонемент в бассейн на аквааэробику - "чрезвычайно эффективно".
Подготовка к обеду больших хлопот ей не доставила, главным образом, на стол накрыть, а так - все в складчину и заранее обговорено. Поначалу было грустновато, чувствовали себя немного скованно, стандартно рассказывали про жизнь, кто-то демонстрировал фотографии детей-внучат. Но постепенно разговорились, развеселились, и когда звонил телефон, Маше приходилось уходить на кухню, чтобы расслышать пожелания, хотя хохот подвыпивших "девушек" доносился и туда.
Митя позвонил, когда Маша разносила мороженое с ликером, "на десерт", язвительно отметила она, услышав в трубке его голос:
- Маша, с днем рождения. Я не вовремя, у вас гости?
- Да.
- Ну и хорошо. Маша, у меня к вам одно-единственное, короткое, но настоятельное пожелание: не меняйтесь. Не надо вам ни молодеть, ни хорошеть, ни умнеть, оставайтесь такой же, ради Бога, не меняйтесь.
Вечно он ее сбивает с толку! Надоело! Маша даже ногой топнула с досады. Она только и нацелена на то, чтобы меняться! Ей-Богу, нарочно испортил настроение - хотел, чтобы не в радость стали аккуратные прямоугольники визиток и зеленый изумруд на безымянном пальце, подаренный Володей... Зачем он смущает ее душу? Он змей-искуситель. Он сеет смуту, он - смутьян. Какое странное, полузабытое и оттого такое свежее и точное слово. Она повторила несколько раз "Митя-смутьян, Митя-смутьян", делая ударение на "тя", и только тут поняла, что пьяна. Надо же... Голова кружилась, знакомые предметы вдруг изменили очертания и предательски наступали на нее невесть откуда взявшимися углами. Хотелось немедленно сесть прямо на пол, но, по счастью, на ее пути оказалась табуретка.
Маша с кем-то разговаривала, с кем-то прощалась... Потом перед глазами немного посветлело. Стало стыдно, хотя все ее весело утешали.
Все-таки девочки есть девочки. Даже посуду перемыли.
Празднование Машиного дня рождения в издательстве на сей раз было совмещено с "отвальной", а потому организовано пышнее и торжественнее обычного. Настроение у нее было замечательное: все как-то устраивалось само собой, сложности разрешались помимо нее. С начальством после Володиного разговора никаких объяснений не потребовалось. Поздравили с повышением, вздохнули, что, мол, грустно будет без нее, - и только. Но главным подарком для Маши была неожиданно спокойная реакция Надюши. Она хотела, чтобы та узнала обо всем от нее, но таинственный телеграф, отлаженный в любом учреждении, сработал безукоризненно: Надюша была уже в курсе.
- Как я рада за тебя, - Надюша даже впала в несвойственную ей патетику, - справедливость так редко торжествует, а ты безусловно достойна лучшей участи. Для меня, сама понимаешь, какой это удар, но мы летом махнем куда-нибудь, давай, что ли, на Кипр? Там и наболтаемся вдоволь.
Маша сочла необходимым, придав лицу соответствующее моменту скорбное выражение, пробормотать какие-то слова сожаления, но они утонули в Надюшином энтузиазме. К счастью, она была убеждена, что усилия по устройству Машиной судьбы наконец-то увенчались успехом, что все случившееся - ее личная заслуга.
- Я всегда тебе говорила: Володя - беспроигрышный вариант, а ты, дура, еще чего-то нос воротила. И как благородно он все обставил...
Через некоторое время Маше не без труда удалось направить Надюшину энергию в русло практической подготовки к празднику. И в очередной раз она поразилась практичной мудрости подруги:
- Непременно позови своих родных - повод не только позволяет, но располагает.
Действительно, присутствие Сережи и Верочки выглядело вполне уместно, Маше было приятно, что они услышат о ней столько лестного, пусть знают, какая у них сестра-тетка неоценимая. Сережа покорил издательских дам своей галантностью и добавил вечеру пикантность, какую всегда придает появление потенциального жениха в преимущественно женском обществе. Верочка с ее африканской прической произвела настоящий фурор, а Машу просто повергла в шок: на лацкане кургузого пиджачка была приколота Балюнина брошка! И вовсе она не выглядела чужеродной, наоборот, придавала модному прикиду характер игры, "на самом-то деле я знаю, как надо". Да-а, и впрямь, видно, ничего-то она, Маша, не понимает...
