Ее выходные дни изменились не меньше рабочих. Избалованная прежним свободным режимом, она теперь поняла, почему для большинства женщин уик-энд ассоциируется прежде всего со стиркой-уборкой. Житейские мелочи - набойки на туфлях, поход в сберкассу, чтобы заплатить за квартиру, неожиданно выросли в небольшие проблемы. Зато расхожая формула "деньги - это свобода" обрела вполне реальный смысл: свобода не думать о том, что на соседней улице йогурт на тридцать копеек дешевле, а краску для волос не обязательно покупать на оптовом рынке.
На домашние дела Маша отвела первую половину субботы, и ни часом больше, чтобы не засосало. А по воскресеньям теперь ходила на аквааэробику. В бассейне царила совершенно особая жизнь. В ее группе женщины собрались разные: от молодых матерей до молодых пенсионерок. Были, впрочем, и студентки, и неработающие жены... Большинство ходило сюда давно и знало друг про друга все. Это оказался своего рода женский клуб, в который она с удовольствием и даже с увлечением вступила. Сколько же они знали всякого полезного: где какие цены-скидки, какие пищевые добавки полезны, а какие подделка, куда надо ехать отдыхать и где заказывать пластиковые окна... Как они разумно обо всем рассуждали, какие были взрослые. Спустя какое-то время Маша поняла, что компаньонки стали для нее "коллективной Надюшей", с успехом ее заменив. Так невысока оказалась цена их многолетней дружбы, и это открытие неприятно поразило Машу. Кстати, телефонные звонки Надюши раздавались все реже и реже.
Незаметно прошел не только март, но и половина апреля, с московских улиц исчез снег, потребовались весенние обновки. С Володей за эти недели Маша общалась на работе по электронной почте и по четвергам на еженедельных расширенных совещаниях в его кабинете. По телефону теперь они разговаривали короче, чем раньше: все служебные темы он решительно отсекал, говоря: "Работаешь нормально и успокойся. Думаю, надо должность твою переименовать. Как тебе: менеджер-координатор, а?" Виделись всего трижды: он обедал у нее в одну из суббот, как-то раз вечером погуляли в парке - погода была, как летом. И лишь однажды он позволил себе рискованное свидание.
Была официальная презентация их новой книжной серии ни много ни мало в отеле "Балчуг-Кемпински", пиаровская служба с ног сбилась. Прошло очень хорошо, присутствовали все приглашенные VIPы, официальную часть удалось провести быстро, а красивые роскошные фуршеты еще были Маше в новинку. Народ постепенно расходился, она тоже подумала, что пора собираться, но тут зазвонил мобильник. Смешно получилось: она видела Володю, облокотившегося на подоконник и закрывающего рукой телефон от шума, а голос его слышала в трубке: "Машенька, ты еще тут покрутись, ладно? Я позвоню".
Он ждал ее в переулке. Поцеловал.
- Когда начнешь учиться машину водить? До персональной с шофером пока еще дорастешь... Да и то, вот видишь, я сегодня на своей приехал, потому что очень хочется к тебе заехать хоть на часок.
Когда они поднялись в квартиру, он обнял ее прямо в прихожей и прошептал в самое ухо:
- Все-таки я не ошибаюсь. Ты - мой очередной успех...
Маша смотрела на экран, с трудом расшифровывая латиницу Володиного
e-mail'a, будто вавилонскую клинопись. Уже поняв главное, выловив слово "umer", она никак не могла совместить его с чужим именем "Mitja". А потом, убедившись, что не ошиблась, стала разбирать дальше, спотыкаясь на каждом слове и особенно надолго застряла на неправдоподобно длинном и уродливом "skoropostizhno".
Она встала и начала ходить взад-вперед по кабинету, бессмысленно повторяя в такт шагам: "Митя - смутьян, Митя - смутьян". Через запрограммированные три минуты текст на экране исчез и запрыгали разноцветные шарики заставки. "Вот сейчас подойду, нажму на клавишу, а там этого нет". Маша вдруг вспомнила доставщицу телеграмм, которой оказались впору Балюнины сапоги 35-го размера. Вот если бы та позвонила в дверь, Маша бы расписалась и теперь держала в руках голубоватый бланк, тогда все, правда, а так - нарисованные воздушные шары.
Но текст не исчез. Маша еще раз прочитала все целиком:
"Mne soobsсhili shto vchera skoropostizhno umer Mitja.
Pohorony v chetverg 9 chasov v Botkinskoj.
Nado pojti. Zhalko parnja".
Она поверила в реальность написанного только тогда, когда распечатала сообщение на принтере и смогла взять лист бумаги в руки. Почти телеграмма.
Вскоре пришел Володя. Он впервые позволил себе переступить порог ее кабинета. Дверь оставил открытой. Все это Маша отмечала машинально, не вдумываясь.
- Ну представляешь себе! Стало плохо прямо на операции. Сердце. А вроде никогда не жаловался. Кстати, пора мне к врачу сходить, месяца три кардиограмму не делал, а это после инфаркта недопустимо.
Маша вспомнила, как пугало Митю, что ему запретят оперировать и отправят "в таблицу указкой тыкать".
- Еще как жаловался, боялся только, что в клинике узнают и от операций отстранят.
