- Боль... - Владис недолго молчал, а потом ответил: - Боль ещё иногда называют Болезнью. Ты права, это - не грех. Это - итог. Недаром боль - последний Спутник, одиннадцатый. Пороки давят на мир, и он начинает гнить. Под давлением пороков мир заболевает. Боль - это итог. Если в действие вступает Боль, мир погибает. Это - цель Сартраса. Его мечта утопить мир в пороках и вырваться из-под тени Горгота. Я не позволю ему этого. Это мой мир. И если я не смогу спасти его, то скорее сам уничтожу, чем отдам под власть Сартраса.
Рона снова посмотрела на людей, которые устроили на Инисовом поле и за его пределами, кровавое месиво ради денег.
- А как же эти трое, - спросила она, вспомнив о Стивене, Адэль и Филлириусе, - Ты ведь хочешь убить их.
- С чего ты взяла? - Владис искренне удивился, - Я хочу сделать именно то, что приказал - пригласить, - он нарочито выделил это слово, - их во дворец. Эти люди должны обладать редкими знаниями и умениями, чтобы сделать то, что они сделали. А ты знаешь, как велика моя жажда к знаниям. Я всего лишь хочу знать то, что знают они.
- Влад, я заранее прошу простить меня, но какие бы планы у тебя не были на счет этих людей, я бы на твоем месте не стала бы вредить им. Меня настораживают их поступки и их... существование.
Владис улыбнулся Роне.
- Ты о герцогине Баррена? Да, меня действительно интересует, каким образом она смогла прожить пять сотен лет. Хотя пророк и этот Рэй не менее интересны. Тайна долгой жизни Эзаруса и его рода пока скрыта от меня. Эту тайну хранят все четыре Элемента магии. У меня их нет, - на последних словах Владис громко огрызнулся и ударил кулаком по столу, - Я помню, что может сделать с миром человек одаренный вечной жизнью. И я не хочу, чтобы такие люди ещё когда-нибудь рождались. Они опасны. Я благодарен богам, что я ни один из них. Вечность - тяжкое бремя. Люди слишком слабы для него. Даже я, - он перевел дыхание, - Ты права, лучше не вредить им. Возможно, их благословили великие силы, а я не хочу гневить богов, обижая тех, кому они благоволят.
Владис вышел из зала и позвал Роналиссу за собой. Они прошли почти все Большое западное крыло, и оказались у гобелена с ложной дверью. Владис откинул полотно, открыл дверь и пригласил Рону войти вслед за ним. Помещение было тесным, с круглыми стенами и множеством заклинаний, высеченных на каменном полу. Владис и Рона простояли внутри не более пяти секунд, и Владис снова открыл дверь. Они оказались на верхних этажах дворца. Владис провел Рону через главный коридор и вывел в просторный зал, что соединялся с огромным балконом, выходящим на Инисово поле. Он обхватил лицо Роны руками, поцеловал её, и тихо произнес:
- Пора, сердце мое. Приведи их.
Рона вышла из зала. Вскоре вернувшись, она привела с собой двух мужчин и одну женщину. Владис подошел и стал внимательно рассматривать их, иногда касаясь ладонью лбов.
- Они блекнут, - сказал он с горечью, - Их тела не выдержат долго. Они рассыплются в прах меньше чем через год, если я не достану последний Элемент и не перенесу эту магию в себя. Сразу после коронации, нужно будет заняться этим, иначе все наши труды перестанут чего-либо стоить.
Рона медленно повернула лицо Владиса к себе. Уставший, измотанный, он почти не спал и не ел, заботясь о будущем тех, кто разрушил его мечты, а он продолжал надеяться на возрождение этой мечты, работать во имя её исполнения. Владис даже сам не понимал, сколь значим этот момент. И не тем, что вот-вот он станет одним из величайших людей в истории, а тем, что за прошедшие две минуты он невольно признался в том, что годы тому назад в нем сломалось то единственное, что делало его по-настоящему счастливым. День, ради которого он жил, настал, но не было ни торжества, ни радости в его усталом взгляде.
- Не теряй веру, Влад, - шепнула ему Рона, - Я буду с тобой, я помогу. Ты все изменишь. Снова.
Владис мягко отстранил от своего лица руки Рона, сжал их и поцеловал.
- Надеюсь, сердце мое. Чтобы спасти мир от того, что мне ненавистно, я сам успел стать тем, что презираю, но я все ещё готов умереть за веру, которой у меня самого давно нет. Я пойду до конца.
С этими словами Владис отворил двери балкона и вышел на дневной свет, чтобы произнести народу решающие слова.
* * *
Битва за золотые монеты мгновенно прекратилась и народ, волной, от первых рядов, стоящих под стенами дворца до последних, уходящих к самому горизонту, зашелся в приветственном крике. Балкон, на котором стоял Маршал, находился на головокружительной высоте. Его одинокая фигура, на фоне огромного дворца, казалась поистине властной. Маршал медленно воздел руки, и люди разом затихли.
У Адэль перехватило дыхание: десятки тысяч людей безропотно повиновались одному единственному жесту. Вот оно - истинное величие. Как и Филлириус, Адэль сидела в седле, но никак не могла разглядеть лицо Маршала.
- Ничего не вижу, - буркнула она себе под нос и несколько людей впереди повернулись и пригрозили ей пальцем, призывая к тишине.
