— Так, может, все было совсем не так, как рассказывают? То, что Йому боятся почти все — факт, не спорю, но у страха, как известно, глаза и уши большие. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но мне все же кажется, что тут имеет место какое-то... недоразумение. Вот скажи, Рюиджи-кун, Курода — он страшный?
Рюиджи недоуменно пожал плечами:
— А чего его бояться? Без своих шакалят пустое место. Парень он, конечно, нехилый, но смелости хватает только против тех, кто слабее...
— И скольких он так или иначе обидел?
— Хм... да, пожалуй, многих. Пока был у прошлого защитника шестеркой — вообще меры не знал. Как его сэмпай закончил обучение — слегка поумерил пыл. Особенно как Такехиса появился.
— А Такехиса — страшный?
— Не понимаю, к чему ты клонишь, Киоко-сан, но нет. Ну, в первом классе передрался со всеми, с кем мог, прокладывая себе путь наверх, но обычно он не задирает тех, кто не становится у него на пути. Хотя нагловат, конечно.
Киоко скрестила руки на груди в позе мудрого наставника.
— А Йома — он страшный?
— О да. У меня от него мурашки по коже, и я даже знаю...
— А теперь припомни, кого он обидел. Курода получил по заслугам, Такехиса признал поражение без взбучки. Четверо банцу из Бенибэ — получили по заслугам, хоть, может, Йома палку и перегнул. Сегодня учителя Комуру он классно на место поставил. Продолжишь список, Рюиджи-кун? Может, хоть нагрубил кому?
— Хм... То, что он держит всю школу в страхе — не считается?
— Вот тут и загвоздка. У меня такое чувство, что тут все с ног на голову перевернуто. Из трех самых отпетых банцу нашей школы больше всего боятся того, за кем меньше всего художеств. Спору нет, у Йомы точно с головой не все в порядке и глаза жуткие, может, он еще и наркоман в придачу... Но ты видел наркоманов с такой отличной успеваемостью, как у него?
Рюиджи эти доводы не обескуражили.
— Всему этому, Киоко-сан, у меня есть объяснение. Правда, оно невероятное — но все сходится. Боится солнца — раз. Боится воды — два. Невероятно силен и быстр — три. Владеет боевыми искусствами, отбирает ножи руками — четыре. Безжалостен и неразборчив в том, кого бить, как показал случай в парке. Вызывает у всех необъяснимый страх. Никого не напоминает этот список примет?
— Не-а.
— Если мы сделаем допущение, что вампиры существуют — Йома просто идеальный кандидат. Это объясняет, почему он всегда подчеркнуто, чтобы не сказать — издевательски вежлив и почему никого не бьет. Он скрывается, ему не нужно привлекать к себе еще больше внимания. Он, полагаю, богат, вытрясать мелочь из малышни ему не резон. Вот мы и получаем банцу, который никого не задирает. А еще учится отлично — все потому, что, прикидываясь старшеклассником, он учит одни и те же предметы десятый, если не двадцатый, раз.
Киоко скептически хмыкнула.
— Рюиджи, ты сам себе веришь? Вампиров не существует! Как и йома, тэнгу, капп, они и прочих вымышленных существ.
— Если б я был вампиром — я бы первый распространял мнение, что вампиров не существует.
— Был бы он вампиром — на солнце сгорел бы.
— Если б я был вампиром, то рассказывал бы, что вампиры горят на солнце. И тогда меня, гуляющего днем, никто не заподозрит. А как оно на самом деле — большой вопрос.
— У тебя на все есть ответ... Но, Рюиджи, это же несерьезно!
Рюиджи мрачно усмехнулся:
— Есть способ проверить. Я не знаю, почему Йома так боится воды, но собираюсь выяснить.
— Как?
— Оболью водой, как же еще?
Киоко вздохнула:
— Рюиджи, в твоем плане есть один сильный логический просчет. Я уже не говорю, что такой поступок крайне невежливый... Подумай, каково будет твоим родителям, когда они придут домой к Йоме просить прощения. Но даже оставив в стороне соображения вежливости... Если я права, и Йома обычный парень, хоть и слегка двинутый — ты поступишь очень нехорошо, облив водой больного человека, боящегося воды, к тому же навлечешь на себя его гнев. А если все-таки окажется, что он и правда вампир... Ты же понимаешь, что он тебя просто прикончит за это?
Рюиджи кивнул, соглашаясь.
— Если честно, я тоже не верю в вампиров, хотя кто его знает... Но я подумал то же, что и ты, Киоко-сан. Если бы Йома задирал всех подряд, грубил, курил, пил пиво да первоклашек обирал — я бы не удивлялся. Но с ним и правда что-то не так. Он может быть кем угодно, вплоть до латентного психопата. И если это так — надо что-то делать. Ты не забыла, что Кацураги боится на перемене выйти во двор поиграть в 'три-пять-семь'? Если я спровоцирую Йому на что-то серьезное — его исключат из школы или вообще за решетку упрячут.
— Этим чем-то серьезным могут стать твои увечья.
Рюиджи вздрогнул от неприятных мыслей, но решительно набрал в грудь воздуха и сказал:
— Знаю. Но если не я — то кто?
— Я тебе очень сильно не советую будить спящую собаку , Рюиджи. А об Уруми я сама позабочусь.
— Как?
— Скажу папе, он поговорит с директором и меня переведут в тот же класс, где учится Уруми. Если Йома начнет буянить — будет иметь дело со мной.
***
