— Борис Михайлович велел привезти и включить в определенное время. Скоро включим и узнаем. — Петик установил телевизор, опробовал, работает ли. — А это тебе от Лиды. Старалась, готовила. А это — от Анжелки, я специально к ней заехал. Все девчонки тебе привет передают. И вот — фрукты-овощи. Хочешь новость? Меня тут совесть замучила, что сижу, не делаю ничего… пока тебя нет. Я и подался к Амалии с заявлением об уходе. А она не подписала. Сказала, что я — твой выбор, и она его, то есть выбор, меня то есть, — уважает. Сказала: работай до выздоровления Маргариты.
— Амалия так сказала? — удивилась Ритка.
— Да, а что? Она тетка строгая, но справедливая. — Петик возился, раскладывал продукты в холодильник.
Ритка наблюдала за ним.
— Ты так суетишься…
— Ой, Ритка, я так рад, что могу тебе хоть чем-то помочь. Я теперь все время буду при тебе. В коридоре. Борис Михайлович договорился. Мне и кресло поставят у двери, чтобы ни одна муха с плохими мыслями не пролетела. А хочешь, я вон там пристроюсь. Ширму поставлю и буду рядом.
— Не нужно ширмы, — слабо возразила Ритка.
— И правильно. Ты знай, я из коридора ни ногой. Только позови, и я всегда прибегу. Я, Маргарита, теперь буду все время начеку. Все по правилам безопасности, никаких отступлений. А ты обещай меня слушаться. Я за тебя головой отвечаю. Ну, время. — Петик включил телевизор.
Шла запись программы. Ольга Алексеевна подошла к зрительской трибуне.
— А теперь настало время нашей традиционной рубрики «Вопросы из зала».
Несколько зрителей подняли руки. Ольга Алексеевна передала микрофон.
— Я вот хотел спросить у целителя Василия следующее. А как себя чувствуют ваши пациенты после завершения, так сказать, лечения?
Васька приосанился, готовясь ответить, но тут на трибуне начал тянуть руку один из бывших пьяниц, и оператор тут же развернул на него камеру:
— Я, я! Можно я сам отвечу?
Ольга Алексеевна закивала:
— А что, всем, пожалуй, будет интересно получить информацию из первых рук. Итак, каково ваше самочувствие в новой для вас ипостаси непьющего человека?
— Я как раз про самочувствие. Хочу передать привет теще. Как себя чувствуете, Эвелина Кондратьевна, и кто из нас выкусил? Кто соседкам говорил, что меня в телевизор не пустят хоть пьяного, хоть трезвого? А вот он я! — Зритель поднялся и победно развел руки.
Ольга Алексеевна предупредила:
— Дорогие зрители, убедительная просьба ко всем: не передавайте приветы — их все равно вырежут на монтаже. У нас серьезная аналитическая программа. Следующий вопрос, пожалуйста.
Ольга Алексеевна протянула микрофон тощему подростку в очках.
— Целитель Василий, скажите откровенно: вы используете в работе суггестивные методики и нейролингвистическое программирование?
Ведущая с неуверенной улыбкой повернулась к Василию:
— Просим уважаемого Василия ответить.
Васька приосанился и уставился в камеру:
— Прежде всего… я хочу передать привет… моей подруге Ритке. В смысле Маргарите. Ритка, держись, посудные ряды с тобой. И я с тобой!
— Утешила тебя Дианка?
— Не очень, — покачала головой Анна Вадимовна.
— Верь ей. Если бы там была какая-то грязь, Диана не стала бы вмешиваться, — заметила Виктория Павловна.
— Я боюсь ей верить, Пална. Ну как мы посмотрим в глаза друг другу после всего, что произошло?
— Как говорит сегодняшняя молодежь — молча. Глаза все и скажут. А сердце отличит правду от вранья.
Неожиданно зазвонил телефон, и Виктория подняла трубку.
— Виктория Павловна, здравствуйте, это Никитина.
— Добрый день, очень хорошо, что вы позвонили. У меня есть новости. Я навела справки: ни по каким уголовным делам Наташка Косарева не проходила. По крайней мере, в нашем Радужном.
— Спасибо, меня это радует, но сейчас я беспокою вас по другому поводу. Не знаю, как сказать… — Доминика замялась. — Виктория Павловна, вы не волнуйтесь, но отнеситесь, пожалуйста, серьезно к моим словам. У меня есть некоторые основания считать, что ваш благотворитель Пашаев… действует с не совсем чистыми намерениями…
Он может быть заодно с Косаревой… И может быть причастен к покушению на Ритку. Если появится новая информация, я вам перезвоню. Извините, мне надо идти.
Виктория Павловна схватилась за сердце.
— Что с тобой? — кинулась к ней подруга.
— Сердце… — только и смогла выговорить Виктория Павловна.
Анна Вадимовна быстро накапала в стакан с водой сердечных капель.
— Вот. Не глотай сразу, а немного подержи. Тогда лекарство лучше усваивается слизистой рта. А теперь рассказывай, кто звонил и что тебе сказал?
— Звонила Доминика Никитина. Сказала, что подозревает Самвела… Михайловича… — Виктория Павловна снова схватилась за сердце. — Что он может быть причастен к покушению… предупредила, чтобы я была осторожна.
— Этого еще не хватало. Вот ты, Пална, только что меня жить учила. Теперь, вижу, пришла моя очередь. Ничего не принимай на веру. Случиться может всякое. Ты говорила, что в первую очередь нужно верить сердцу — вот и послушай, что оно тебе подсказывает.
