— Расчетный счет, на который недавно ушла очень крупная сумма денег.
— По указанию Риты? — уточнила Доминика. — Какая цель платежа?
— Благотворительность. Но до сих пор мы благотворительностью в таких масштабах не занимались, заметила Татьяна.
— Мне знаком этот счет. Я видела его у Ритки в больнице. Как думаешь, что это означает?
— Это не мое дело… — Татьяна замялась. — Но, по-моему, Ритка начала расплачиваться за свое восшествие на престол «СуперНики». Ведь не могла же она в одиночку провернуть такую сложную операцию. Изучить потоки акций, скупить пакет, в общем — оказаться несколько раз в нужное время и в нужном месте. Безусловно, кто-то ею руководил. Вот теперь она и платит.
— Звали, Амаль Станиславовна? — спросил Толик.
— Заходи, закрой дверь. Боюсь, что тебе снова придется съездить в Радужное.
— И чудненько. Родню навещу, деньжат им подкину. Амалия Станиславовна, я готов. А что делать?
Амалия посмотрела на личный листок по учету кадров Дианы, который лежал у нее на столе:
— Наведешь справки об одной особе. Она медсестра в поликлинике. Фамилия — Яровая.
— Как у Дианки? — удивился Толик.
— Это ее мать, — кивнула Амалия.
Юрий Владимирович объявил Борюсику, что сделал самый решительный шаг в своей жизни.
Борюсик просиял:
— Вы — женитесь? Как я рад! И кто же эта счастливица?
— Да погоди ты. Я расстался, — остановил его Юрий Владимирович.
— Надо же. И кто эта несчастная женщина? — осведомился Борюсик.
— Это не женщина. Это Амалия. Я сегодня раз и навсегда расстался с ней.
Борюсик выкатил глаза:
— С Амалией? А что… разве вы с ней… м-м-м… угу-гу?
Юрий Владимирович дернулся:
— Да нет! Угу-гу не было никогда. За кого ты меня принимаешь?! А наезжает она на меня давно. Одним словом, пора было поставить жирную точку в нашей истории. Я и поставил.
— Не хочу показаться нескромным, но я не совсем понимаю, о чем вы. А посему не знаю, как на ваше сообщение реагировать.
— Не надо ворошить былое… Дианки дома нет. Мне противно и одиноко, — пожаловался Юрий Владимирович.
Борюсик тут же предложил:
— Так давайте поедем ко мне. Я вас накормлю прекрасным ужином. А вы мне все расскажете… Или не расскажете… В общем, как получится.
Борюсик и Юрий Владимирович ужинали. В кухне было чисто и уютно. Юрий Владимирович с аппетитом поглощал стряпню друга, рассказывая:
— Знаешь, когда я жил один, я не представлял никого рядом с собой, в моей квартире. Потом появилась Дианка, она взяла на себя все хозяйство, и я с тех пор окончательно избаловался. Не могу себе даже чаю нагреть. Спасибо тебе, Борюсик, за приглашение. Я и не знал, как проголодался.
— На здоровье, всегда рады. У вас не пропало желание исповедаться? — спросил Борюсик.
— Ты прав, мне нужно выговориться, тогда станет легче, может, в чем-то наконец разберусь. Слушай. Речь пойдет о временах довольно давних. Я тоже думал, что они в моей душе быльем поросли. Но оказывается, нет. Это был трагический период в моей жизни. Я эту историю не могу вспоминать без душевного волнения… Жаль, что мы не можем выпить. Но не можем — и не можем. Амалия была лучшей подругой моей жены Галины… Видишь ли, Борис, я имел несчастье понравиться Амалии. И она буквально вцепилась в меня. Галина долго ничего не замечала, а я старался обратить все поползновения Амалии в шутку. Тем более что женщины сохраняли между собой хорошие отношения.
Борюсик покачал головой:
— М-да, ситуация аховая…
— Ситуация сложилась действительно сложная, — продолжал Юрий Владимирович. — И я не знал, как выйти из нее достойно, не причиняя боли обеим сторонам. Я уважал чувства своей жены, у нас уже была Доминика, которую я любил и люблю больше жизни.
Но случилось непоправимое… Я в какой-то момент решил не чураться Амалии, а по-человечески с ней поговорить, чтобы ввести наши отношения в нормальные дружеские рамки.
— Влюбленные женщины воспринимают такие попытки как оскорбление, — припомнил собственный невеселый опыт Борюсик. — Бьюсь об заклад, у вас ничего не вышло.
Юрий Владимирович возразил:
— Ты прав. Но не в случае с Амалией. Она восприняла мои попытки как слабость и пошла на меня в атаку по всем правилам военной науки. В какую западню я тогда попал, вспомнить страшно. С одной стороны, Амалия с ее возрастающими претензиями, а с другой — любимая семья, спокойствием и счастьем которой я не хотел и не имел права жертвовать.
— А что же было дальше? — вытаращил глаза Борюсик.
— Эта ненормальная ситуация длилась долго. И совершенно измучила меня. Я не мог поговорить и с женой. Не мог ее волновать. Амалия же не останавливалась. А закончилось все просто ужасно. Ты знаешь, что у моей жены Галины было слабое сердце? Она стояла на учете у кардиолога. Ей вредны были сильные эмоции… Однажды… Амалия прикинулась, что хочет нормализовать наши отношения… Какие отношения, Борис, какие отношения! Я до нее пальцем не дотронулся! Я, как дурак, клюнул и согласился с ней встретиться наедине в отсутствие жены. Амалия подстроила все так, что Галина вернулась домой раньше. Услышав стук двери, Амалия бросилась мне на шею с поцелуями. Галина вошла и — застала нас с Амалией…