Пришлось прокашляться, чтобы вернуть пропавший голос. Ему хотелось нежно и печально упрекнуть: «Рыжик, милая, я же просил пригибаться...» Он преодолел себя и просто, по-деловому послал речевой запрос:
— Легкая Разведывательная Корпусная единица 1313, ответьте на запрос по коду «Свежая Выпечка».
— ЛРК-1313 отвечает. Добро пожаловать, командир. Ваше имя, прошу вас?
— Капитан Иширо Мацуро.
— Добро пожаловать, капитан Мацуро. Мне нужен инструктаж, информация по обстановке и заводской ремонт.
Внутри у Иша все как будто обвалилось.
Это не просто боевое повреждение. На него психотроника реагировала бы иначе. Но она идентифицировала Иша, признала статус командира и запросила данные и обслуживание, как будто ничего не случилось... Иш почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Может, Космофлот был прав, Рыжая сошла с ума?
Как ни печален был внешний вид разбитого Боло, картина внутри, в боевой и десантной рубках, была намного трагичнее. Экипаж остался на борту. Умерли они по-страшному. Стараясь не смотреть на дыры, зиявшие в борту и в телах боевых друзей, Иш взялся за ручку люка, соединявшего крохотный боевой пост с десантным отделением. Одно из этих тел было другом, с которым они бок о бок сражались и вместе надирались в течение семи лет.
— Баркли, готов? — Иш подавил смятение.
— Готов... — Тощий как щепка, техник пристально смотрел на другое тело. Он тоже боролся с эмоциями, пытаясь справиться с шоком и горечью. Баркли и ДеФриз вместе работали на «Бонавентуре». Баркли хрипло кашлянул, осторожно обошел то, что осталось от Дуга Харта, и склонился над панелью управления Рыжей. Худой и бледный, в громоздком скафандре, защищавшем от интенсивной радиации, он сразу приобрел намного более импозантный вид профессионала, занятого делом. Он и был профессионалом весьма высокой квалификации, быстро справился с диагностикой.
— Ф-фу... — отвалился он от панели.
— Что?
— Память — тю-тю. Как корова языком... И если б я хоть дотумкал, как да что... — Каждое его слово добивало остатки надежд Иша.
— Не понимаю, — произнес Иш вслух.
— Чего уж тут не понять... — Техник сунул щупы тестера в другие гнезда и нахмурился. — Стерли ей память начисто, чего ж тут непонятного...
— Я понимаю
Он ощутил укол совести. И ДеФриз такого бы не сделал, хотя он провел на борту Рыжей всего лишь несколько дней. Иш знал ДеФриза и сам направил механика «Бонавентуры» в этот рейд. Отправлять людей в бой, иной раз зная наперед, что многие из них не вернутся, — к этому нельзя привыкнуть. Но ДеФриз должен был вернуться. Рыжая должна была вернуться вместе со своим экипажем. Что могло заставить одного их этих троих — Виллума ДеФриза, Дуга Харта или Адуву «Банджо» Банджула — стереть память Рыжей?
Положение тел не помогало разрешить эту загадку. Первый лейтенант Банджул покинул боевую рубку. Его швырнуло на переборку в десантном отсеке напротив зияющего прорыва в корпусе Боло. Ожоги и раны на лице и груди вполне могли быть смертельными.
ДеФриз распростерт на дне в передней части. Рыжая наклонила дверь-койку медицинской станции, но механик не смог до нее добраться — или был сброшен. Он умер от радиационного заражения. Иша от смертельной радиации защищал тяжелый скафандр. ДеФриз был тяжело ранен еще до облучения, которое его убило. Иш проверил медицинскую статистику Рыжей. Умиравший механик получил массивное вливание болеутолителей.
Капитан морской пехоты Дуг Харт...
Один из ближайших друзей Иша представлял собой груду переломанных костей, смешанных с искореженной арматурой командного кресла. Прямое попадание чего-то пробившего корпус. У него не было ни малейшего шанса. Да и ни у кого из них не было. Но оставался вопрос:
