— Я думала о Карле. Если он выжил... Я знаю его лучше, чем он сам знает себя. Он пойдет в армию. Особенно когда узнает, что мы пропали, может быть, погибли... — Опять у нее выступили слезы на глазах. Она шмыгнула носом. — Не знаю, выдержу ли я, день за днем, год за годом...
— Что ж, если хотите, можете снять этот значок. Только не думаю, что вы сделаете это.
Она медленно подняла взгляд.
— Каждый из нас на «Кресте» потерял семью или друзей. Но есть разница между ними и вами. Они доверились вам. Подавляющее большинство. Они надеются, что вы поможете им преодолеть этот кошмар. И я считаю, они сделали правильный выбор.
У вас наилучшие результаты при наихудших условиях, которые я когда-либо встречал. Вы уже развернули гидропонику, устроили скот. Здоровые планы, отличное выполнение. Вы обучили детей ручному доению. Если так пойдет дальше, может быть, у нас скоро будут куриные яйца на завтрак. Знаете, когда я в последний раз пробовал яичницу?
— Оставьте ваши шутки, — поморщилась Тилли. — Я только что убила...
— Никого вы не убили! — строго перебил он, усаживаясь на край ее постели. Она вздрогнула, но Лиффи не прикоснулся к ней. Он смотрел на нее обеспокоенными глазами. — Вы
— Я отвечала за них. И за детей, мистер Лиффи, я отвечала за детей!
— Да... И я тоже, — Он рассеянно теребил одеяло. — Эти одержимые нашли бы способ осуществить задуманное, как за ними ни смотри... Вам не приходилось находиться в спасательной шлюпке?
— Нет.
— Мне приходилось.
Он сказал это так, что Тилли поневоле подняла глаза. Лиффи мысленно блуждал где-то очень далеко. На что он смотрел? На виденное им раньше? На то, что никогда больше не хотел бы увидеть?
— Кто-то дерется за жизнь, а кто-то другой — не жилец. Один прекращает борьбу, а другой не сдается до последней минуты. Я предвидел возможность таких потерь.
Тилли ужаснулась:
— Как? Вы этого ожидали?
Лиффи поморщился:
— Я наделся, молился, чтобы этого не случилось, но это неизбежно. Кто-то говорит себе: «Теперь я бьюсь, чтобы выжить», а другой не может включиться в эту борьбу. И это не имеет ничего общего с профессиональной пригодностью человека. Семьдесят два человека мы потеряли. Значит, двести девяносто пять еще смотрят на вас и на меня, ожидая, что мы выведем их.
— А способна ли я на это?
— Может быть, нет. Но
Долго плакала она на плече у Льюиса Лиффи.
— Извините, мистер Лиффи...
— Ну, раз уж я полчаса провел под дождем ваших слез, наверное, можно называть меня Льюисом?
Тилли улыбнулась:
— Конечно, Льюис. Мне так жаль вашу маленькую девочку... Конечно, они успели эвакуировать Скарсдэйл.
Он смахнул каплю с ее подбородка:
— Я тоже надеюсь, что ваш муж переживет войну.
Тилли кивнула, уже прощаясь в этот момент со своим мужем мучительно и окончательно.
Льюис откинулся и пристально посмотрел на нее:
— Как значок? Не собираетесь больше снимать?
— Нет. Это как замужество. Лучше, хуже — но окончательно.
Он еще раз протянул ей руку:
— Добро пожаловать, партнер.
Мгновение она колебалась. Но когда его рука обхватила ее ладонь, страх и сомнения отступили. Трудные предстояли годы. Но Льюис Лиффи выжил в спасательной шлюпке. И она почувствовала, как ее мозг запрограммировался на выживание.
В этот момент Тилли поняла, что у них все получится.
