Выхожу из боя. Отрываюсь от противника, чтобы ударить по врагу между моей позицией и базой. Иду на максимальной скорости. Огонь справа. Огнем «Хеллбора» калечу бронированный разведывательный «Явак» класса Ц. Узел с его ногами, оторванный взрывом, отлетает на расстояние 50,87 метра от корпуса. Уничтожаю еще один. Сосредоточиваю огонь на тяжелой единице «Явак» класса «Óдин». Стреляю из обоих «Хеллборов» и скорострельных пушек. Башня врага взрывается, гусеницы сорваны.
Между моим местоположением и базой появляется небольшое пространство. У меня есть шанс. Сенсоры оповещают о пехоте врага с тыла. Это существа величиной с собаку, быстро передвигающиеся на 8 отростках. Открываю по ним огонь из противопехотных минометов и кормовых малых калибров. Пехота скрывается за машинами класса Ц.
На высокой скорости врываюсь в гущу тяжелых машин «Явак» класса «Óдин», угрожающих базе с фланга. Все мои системы перегреты. Продолжаю стрелять из «Хеллборов» и скорострельных энергетических пушек. Под интенсивным перекрестным обстрелом иду сквозь их ряды. Теряю задние сенсоры. Справа полностью ослеплен прямым попаданием. Бортовая аблативная броня отлетает 4-футовыми кусками. Сенсоры боли издают предупредительные сигналы — я их игнорирую. Пощады от врага не будет. Это уже показал опыт Мира Милбурна. Поэтому я здесь, пытаюсь предотвратить еще одну бойню.
Стены компаунда с трудом выдерживают бомбардировку. К счастью, мой командир приказал упрочнить их броней из кремнестали, того же материала из которого сделана броня моего боевого корпуса. И борта, и фронт моего корпуса уже повреждены, но еще справляются с нагрузкой. Огонь врага сосредоточивается на наиболее слабом звене: воротах компаунда. Регистрирую напряжение в петлях ворот. Еще одно прямое попадание — и ворота не выдержат. Пехота врага выдвигается вперед. Передние сенсоры воспринимают их крики. Не с чем сравнить их в моих банках данных. Слышу взрывы внутри компаунда. Враг переносит огонь со стен на внутренние структуры.
