Ворота исчезают во вспышке света. Осколки барабанят по моей броне. Ворота проломлены. К ним, взревев двигателями, устремляются вражеские машины класса «Óдин». Вклинившись между двумя «Яваками», принимаю огонь обоих. Мой командир пускает в ход сельскохозяйственные машины. Они не выдержат и одного попадания. Он это знает. И я это знаю. Недопустимо форсирую двигатели, и за 1,37 секунды я уже покрыл 200 метров. Гусеницы скользят по машинам вражеской пехоты. «Явак» в упор стреляет мне в борт. Отлетает 17-футовый пласт аблативной брони. Нанесен ущерб броне корпуса. Но я уже в воротах.
Разворачиваюсь и стреляю по «Яваку» из «Хеллбора» с расстояния 5 метров. Ствол направлен прямо в башню врага. Осколки осыпают не только, меня, но и весь компаунд. По сравнению с этим взрывом весь огонь, который велся по мне, кажется пустяком. Сенсоры боли перегорают от дикой перегрузки. Программы внутренней диагностики указывают на серьезные повреждения в жизненно важных системах. Я не могу поглотить всю энергию ударов игрек-диапазона, перегреваюсь. Корпус раскаляется. Но я должен держаться.
Я еще стреляю, когда прямое попадание проламывает уже поврежденную броню. Взрыв разрушает психотронные схемы и банки данных памяти. Сигналы неисправности и оставшиеся сенсоры боли бьют тревогу. Начинаю сообщение командиру и не уверен, что смогу его закончить.
Я подвел командира. Подвел бригаду. Не выполнил задачу. Провалил операцию. Впервые за всю службу ощущаю стыд.
Еще один взрыв сотрясает корпус, разрушая схемы самосознания. Разрываются контакты, трещат кристаллы, плавятся внутренние проводники... Неспособный более к ведению боя, в отчаянии обращаюсь к центру выживаемости.
Под топот множества вражеских ног по корпусу сознание мое погружается во тьму.
2— Мама, это что?
Индира Теннисон посмотрела за долину, куда указывала пальцем ее дочь. Обвалившиеся стены, заплывшие воронки, перистые кроны старых деревьев, высящиеся над всем этим. Война закончилась давным-давно, успокоила себя Индира. Бояться нечего. Призраки защитников крепости...
— Это старый форт, Лима.
— Тот, который захватили «пауки»?
Индира тихо, чтобы дочь не услышала, вздохнула:
— Да, тот, который захватили Денг.
— Капитан говорит, что они убили всех-всех, даже Боло. Он говорит, что если туда пойти, то можно увидеть одного, которого не похоронили. Папа говорил, его оставили как памятник, в воротах.
Индира нахмурилась. Она говорила капитану, что не нужно забивать ребенку голову историями о той кровавой бойне. Вкрадчивый голос дочери обеспокоил ее. Очень ей не хотелось, чтобы дочь пошла по стопам отца и записалась во флот. Индира достаточно пострадала из-за флота. Кроме того, война с Денг была историей двухсотлетней давности. Начиналась новая жизнь, и она не хотела, чтобы отзвуки последней войны заронили в голову ее единственного ребенка дурацкие романтические иллюзии, мечты о славе и подобной ерунде.
— И не думай об этом, Лима. Эти машины очень опасны, даже если выглядят безвредными. У нас и без этого есть чем заняться. Ты мне поможешь со щенками?
