Из окружения прорвалось только половина солдат. Погибли почти все герои битвы: оркестр, включая дирижёра. Шальная пуля угодила ему прямо в сердце.
Ещё вчерашним вечером Ян с остальными офицерами хвалился как лично набьёт морду Эрвину Кнуту, а затем все вместе погонят хартийцев до столицы. После чего солдаты отправятся по домам к семьям встречать рождество. И вот прошла первая битва. Многие офицеры и солдаты под командованием Яна погибли, армия отступала, а война только начиналась. И капитан начинал мысленно смиряться, что ему суждено погибнуть на этой войне. Потому что с его скверной удачей уцелеть в такой мясорубке шансов практически не оставалось.
Санитар закончил и к Яну подошёл адъютант, сообщая, что в штабе его ожидает полковник Буткевич. Капитан решил не испытывать терпение полковника и спешно отправился в сторону штаба с докладом.
— Полковой капитан по вашему приказу прибыл, господин полковник, — отчеканил слова Ян, отдав честь и звонко цокнув каблуками грязных сапог. — Остатки полка с тяжёлыми боями прорвались к основным силам второй дивизии и ждут дальнейших распоряжений.
— Рад что ты жив, Ян, — добродушно улыбнулся полковник, почёсывая недельную щетину. Несмотря на неполные тридцать лет в тёмных волосах старшего офицера уже проклёвывалась седина, а в глазах, будто игнорируя смелые черты лица, жил навсегда застывший испуг.
— Я тоже, Буткевич.
Ян и Йорис дружили с самой военной академии. Буткевич был родом из Прибалтики и уже имел опыт войны с Хартией. После поражения и капитуляции Прибалтийского союза он с многочисленными сторонниками бежал в Конфедерацию, где предложил свои услуги солдата. Закончив военное образование с отличием, получил чин заместителя командующего второй механизированной дивизии и звание полковника. Ян завидовал способностям Буткевича и старался во всём подражать ему. А Буткевич завидовал Яну. Завидовал, что его страна свободна, а сам он ещё молод и знает, что такое мирная жизнь. Так два командира и дополняли друг друга.
— Давай поговорим на чистоту, Ян. Как два офицера. Что думаешь об оперативной обстановке?
— Полная жопа, — не задумываясь, ответил капитан. — Самая её сердцевина. Подразделения либо бегут, либо несут тяжёлые потери. А эти чёртовы псы Эрвина как будто везде.
— Болотный Лис снова всех обманул, — горько усмехнулся Буткевич. — Меня уже дважды. Ударили нам во фланг и глушат связь. Связисты лезут из кожи вон, чтобы решить проблему. К счастью, нам удалось связаться с пятой дивизией. Они скоро соединяться с нами и мы уйдем из под удара в Люблин. Нам лучше поспешить, иначе ловушка действительно захлопнется и всем крышка.
— Что у нас с потерями?
— Загибай пальцы, капитан. Дивизионный генерал убит бойцами «Отряда сто тридцать семь». Теперь дивизией командую я. Убито два полковых капитана и восемь батальонных лейтенантов. А в целом потери дивизии достигают тридцать процентов. Кто-то сдался в плен, а кто-то лучше бы сдался.
— Получается, мы драпаем?
— Организованно драпаем, — поправил Яна Буткевич. — Это важно. Кнут думает, что мы в открытую бросимся в бой. Пускай так думает. В Прибалтике они уже так надумали, пока не обожглись. Посмотрим как они научились на ошибках. Готовь своих людей, капитан. Будем идти форсированным маршем.
— Последний вопрос, полковник.
— Да?
— Почему к нам на помощь не идёт восьмая дивизия? Тогда мы могли бы выиграть время и перегруппироваться.
— Я не знаю. Похоже у восьмой дивизии свои проблемы. Так что придётся рассчитывать на себя. Сохраним боеспособность, значит сохраним армию. А пока существует армия, всегда есть шанс победить.
— Красиво сказано.
— Если бы мы ещё так воевали, как сыплем эпитетами, — протянул полковник и кивнул, давая понять, что разговор окончен.
Капитан отдал честь и чеканя шаг покинул штаб.
Первого апреля командиру восьмой дивизии исполнялось двадцать пять лет. За две недели до этого в самом дорогом варшавском ресторане забронировали тридцать пять мест, заказали массу фуршетной еды и десятки литров алкоголя. На день рождение было приглашено всё управление восьмой дивизии.
Конечно об этом знала разведка Хартии. И было бы неимоверной глупостью не воспользоваться таким шансом. За несколько часов до вторжения, два диверсионных отряда, переодетые в форму Конфедерации, проникли в Варшаву, обнаружили местоположение заведения и передали координаты цели авиации. Не успели первые подразделения Хартии пересечь границу Конфедерации, как несколько пар острокрылых истребителей уже были над городом. С леденящим кровь гулом и свистом они спикировали на цели, сбросили трёх тонные бомбы и безнаказанно вернулись обратно.
