— Как это не важно? — перебивает меня Димка, огорошенный новостью, он даже привстает со стула. — Да это самое главное! Тебя очернили, оклеветали!
— Неужели он верит, что это ты? — Ленка потрясена ситуацией.
Мы сидим в моей гостиной и пьем чай. Я вываливаю на друзей подробности произошедшего вчера (ну, почти все подробности…). Сказать, что они в шоке — ничего не сказать.
— Видимо, да, верит. — вздыхаю я, чувствуя, что это все-таки обидно и задевает.
— Хорошо. — начинает рассуждать Костик. — А почему, если это не ты, это тоже не важно?
— Прочтете — поймете, — снова вздыхаю я, доставая телефон. — Просто он спросил, правда ли то, то там написано…
— Какая правда? — Ленка давится чаем. — Откуда там могла взяться правда?
— Понимаешь, там почти все, как будто это я писала! — до сих пор не могу прийти в себя.
— Почти? — хватается за слово Ленка. — Что значит почти?
— Навязчивые, повторяющиеся фразы о том, что я хочу всех использовать, — объясняю я друзьям. — И Матвея, и Кирилла Ивановича…
— Жаль, что прочесть нельзя! — сетует Димка. — Можно было бы, кроме графологической экспертизы, сделать и стилистический анализ. Мама помогла бы. Такие подписи под заключением поставили бы — Холодильник обалдел бы! Это люди уровня Даля и Лихачева.
— Ой! — пугаюсь я. — Такого уровня не надо!
— Так у тебя все равно текстов нет! — расстраивается Ленка. — С чем ваши экспертизы делать?
— Листочков нет, — подтверждаю я. — Но есть их фото.
— Так что ж ты! — всплескивает руками Димка. — Давай читать!
— Листы не отдал, значит? — спрашивает довольный Костик. — Это хорошо! Сам будет проверять на подлинность. Вот увидишь!
— Хорошо хоть фото сделать дал, а не заставил съесть эти бумажки, — невесело шутит Димка.
— Показывай скорее! — Ленка аж трясется от любопытства.
— Подождите! Надо сбросить и распечатать покрупнее. Будем анализировать! — предлагает Костик. — Пересылай мне, Нинка, я пойду распечатаю.
Через пятнадцать минут мы рассаживаемся в моей гостиной, каждый с распечаткой в руке. Еще несколько минут проходит в молчании — ребята читают. Я уже выучила все наизусть за бессонную ночь и тоскливое утро. Еле дождалась обеденного перерыва, чтобы позвать мальчишек и вызвонить Ленку.
— Офигеть! — интеллигентно резюмирует прочитанное сын доцента и академика.
— Не слабо! — поддерживает его Костик. — Не ожидал…
— Это… Это… — Ленка не может подобрать слова и только открывает рот.
— Это очень умно придумано, — еще раз пробегая текст, говорит Костик. — Куча реальных фактов плюс обидные выводы. Действенное сочетание!
— Но грубовато как-то… — задумывается над чем-то Димка. — Нинка права: стиль не ее. Пересолено да переперчено…
— Откуда?! — Ленка, наконец, нашла нужное слово и еще несколько. — Откуда они… она это все знает?! Не понимаю…
— Вот! — возбужденно говорит Костик. — Первые разумные слова! Думайте, господа, думайте!
— Так! Первая запись, — я вслух перечитываю текст.
— Кто? Если нас исключить? — спрашивает Димка. — Нинка! Мы же нас с Ленкой исключаем?
— Я бы с вас лучше начала. — лукаво улыбаюсь я, глядя, как обиженно вытягиваются лица друзей. — Ладно. расслабьтесь! Если это кто-то из вас, значит, так мне и надо. сама таких друзей выбрала. Грош цена такой дружбе…
— Это не мы! — клянется Ленка. — Я даже за Димку ручаюсь!
— Почему это даже? — пыхтит недовольный Димка. — Может, это я за тебя ручаюсь?
— Я сама ручаюсь за всех троих, не будем тратить время! — громко ругаюсь я. а потом тихо добавляю. — Еще Холодильника надо исключить. Никто не возражает?
— Всех исключим, и ты, Нина, останешься единственной подозреваемой! — хохочет Костик, и получает символический подзатыльник. — Кто тогда остается?
— Светлана и Матвей. Там же больше никого не было? — допрашивает меня Ленка.
— Евгений был и прислуга, — вспоминаю я, — две женщины.
— Это мысль! — почти взвизгивает Ленка. — Прислугу легко подкупить!
— Как вариант оставляем и прислугу! — соглашается Костик, беря чистый лист бумаги и что-то на нем рисуя. — Но после Светланы и Матвея.
— Подождите! — останавливаю я довольных друзей. — А про папочку, научившего меня играть в карты, "автору" прислуга рассказала?
— Кто об этом знал? — спрашивает Ленка. — Кроме нас, конечно.
— Карповы знают. Эти люди неприкосновенны. Скорее я поверю, что сама это написала, чем они! — горячусь я. — Генка, кстати, тоже знал, с детства.
— Вот вам и ответ! — радуется Димка. — Стопроцентный кандидат!
— Допустим, — Костик продолжает рисовать и писать, потом командует. — Приступаем ко второй записи.
