— Ты не поняла, а я поняла! — менторским тоном говорит мне моя подруга. — Мужчина признался тебе, что ты его женщина. Что непонятного?
— Да все непонятно! Все! — пытаюсь я убедить Ленку. — Со Светланой ничего не решил, но откровенно ею не интересуется. Мною откровенно интересуется, но упрекает в том, что я "не такая", как он себе придумал. Ленка сердится на меня:
— Мужик от страсти сгорает полгода — пальцем не тронул! Поцелуи всякие не считаются. Поцелуи — детский сад! Раз тебе от него не спрятаться, иди навстречу. Чем спокойнее ты будешь относиться к его вниманию, тем спокойнее он будет на тебя реагировать. Вы же сами дрова в топку ваших ссор подбрасываете! Что хочешь со мной делай — не обидит он тебя! Зацепило его конкретно! Не хотел бы от тебя чего-то большего — не терпел бы столько времени! Ты же не дура, Нинка! Сама понимаешь, что твое грехопадение организовать ему — пара пустяков. Но ведь он до сих пор ничего серьезного и не предпринял…
— Уже предпринял, — думаю я, но вслух не говорю. Вслух я говорю другое. — Не вижу смысла в нашей встрече. Он будет настаивать — я не уступлю. Трата времени.
— Мы с мальчиками все-таки встретимся, хоть и без тебя, — задумчиво сообщает мне Ленка. — Покумекаем над тем, как все выяснить.
— Без меня ничего не делайте! — паникую я. — Я хочу участвовать.
— Не волнуйся, Нинка! Лучше подумай, как обратить Холодильника в свою веру. С его-то возможностями найти интригана — плевое дело! — убеждает меня Ленка искренне и горячо.
— Не будет он искать! — уверяю я подругу. — Для него это даже невыгодно. Теперь он может упрекать меня еще в чем-то, понятном ему одному. И наказывать за свое понимание ситуации. Он решил, что может меня наказывать! Бред!
— Не пугай меня! — ворчит Ленка. — Это он красуется перед тобой. Понравиться хочет. Помнишь, что мы с тобой говорили про самцов?
— Ладно! Мне собираться надо, — вздыхаю я, вспомнив про дресс-код в нерабочее время. — Холодильник ведет меня в Филармонию. (Про Париж и его квартиру я решила умолчать).
— О! В чем пойдешь? Я тебе три новых вечерних привезла, помнишь? В любом можно, — радуется Ленка.
— Как выяснилось, не в любом, — сообщаю я. — На меня наложили дресс-код.
— Прикольно! — смеется Ленка. — Будешь вредничать или послушаешься?
— Еще не решила, — отвечаю я и отключаюсь.
Вру. Я решила не испытывать судьбу, чтобы не получить обвинение в намеренном соблазнении.
Платья в стиле нюд пришлось отбросить первым. Характерная особенность этого наряда — это цвет, приближенный к цвету кожи, его естественным оттенкам.
Вторым было отказано платью-сорочке, черному с серым кружевом. Дело даже не в ревности Холодильника. Я сама бы не пошла в Филармонию в таком наряде.
Остается только серое платье в стиле "Летучая мышь". Эффектный, почти повседневный образ в сочетании с приглушенным вырезом на плече и кроем оверсайз.
Завиваю волосы локонами и поднимаю на затылок, создавая прическу при помощи десятка шпилек.
Выбираю подвеску из бирюзы от таинственной Ольги Ждановны Райской: это маленький меч на серебряной цепочке.
В шесть часов двадцать девять минут раздается звонок в дверь. Евгений смотрит на меня с опаской, но вежливо здоровается и не менее вежливо интересуется, готова ли я.
— Готова! — докладываю я. — Ведите!
В огромном кожаном салоне прохладно. Мне приходится сесть на заднее сидение рядом с работающим в экстремальном режиме Холодильником.
— Добрый вечер! — гордо говорю я Хозяину и сажусь, стараясь не задеть его.
— Как скажете, — насмешливо соглашается он, обшаривая меня взглядом. — Надеюсь, ваше платье без секретов. Прекрасно выглядите!
— Спасибо! — огрызаюсь я, заведясь с пол-оборота. — Каких именно секретов вы боитесь?
— Разрезов вроде нет… Спина и грудь закрыты. Длина впечатляет: до середины икр. Должен же быть какой-то секрет? — не унимается Холодильник. — Может, она становится прозрачным в электрическом свете?
— У меня есть такое! — с довольным видом сообщаю я. — Платье в стиле нюд. Оно такое телесное. Но пока не было повода куда-то его надеть.
— И не будет! — завершает наш диалог Холодильник. — Вы любите оперу?
— Да! — говорю я, обрадовавшись (глупость какая!) тому, что осталось незамеченным и непрокомментированным мое голое левое плечо.
— Настолько, что готовы отвлекать своими голыми плечами зрителей? — невесело отвечает мне Холодильник.
Вот ведь зануда!
— Это очень приличное платье! — бросаюсь я в атаку. — Рукава длинные, само длинное, не в обтяжку!
— У вас. Голое. Плечо, — рычит Холодильник.
— Вы больной, — ласково говорю я, решив не спорить с очевидным. — Оно не голое. Оно просто открытое. И если вы будете утверждать обратное, поедете в Филармонию один.
Холодильник пыхтит и ничего не отвечает.
— Можно ехать? — осторожно спрашивает Хозяина Евгений. — Вы ограничены по времени.
— Можно! — выплевывает команду Холодильник.
