Димка и девушка, оказавшаяся Леной, быстро нашли общий язык: они обсудили свои автомобили, поделились занимательными историями из водительского прошлого и поругали общественный транспорт.
— Слушай, Дмитрий, — говорит на прощание Лена. — Приходи на фотосессию. Я портфолио делаю. Ты ничего такой, мажорненький. Под мою коллекцию подойдешь, наверное. Надо твой живот посмотреть. Пресс есть?
— Обижаешь! — Димка задирает футболку с принтом Че Гевары. — Кубики!
— Прелесть! — Лена проводит длинным ядовито-розовым ногтем со стразами по Димкиному животу. — Мое белье превратит тебя в лакомую конфетку для всех девушек мира.
— Для всех — много! — не соглашаюсь я. — А Димка мне самой нужен. Я без него как без рук.
— Вы пара? — удивленно спрашивает Лена, разглядывая нас.
— Нет! — смеюсь я до слез.
— Не понимаю твоего веселья! — тут же обижается на меня Димка. — Чем я плох для пары?
— Ты всем хорош! — глажу я Димку по плечу. — Просто ты маленький и…
— Маленький?! — картинно возмущается Димка. — Я тебя всего на три года моложе.
— Поверь, дружок, — хлопаю я Димку по руке. — В нашем случае это очень много. Год за три.
— Это было оскорбление? — подозревает Димка. — Ты намекаешь на мой низкий интеллектуальный уровень?
— Женщина априори старше мужчины с рождения, — поучаю я Димку. — Я самостоятельно живу с восемнадцати лет. С семнадцати работаю. А ты любимый сыночек и внучок. Живешь на родительские деньги. Работаешь для разнообразия. Деньги тратишь на девушек и на развлечения. Все так?
— Так, — вздыхает Димка. — Но из твоих уст звучит как-то уничижительно. Все! Бросаю тебя, наше агентство и делаю карьеру модели!
— Карьеру вряд ли, — сомневается смеющаяся Лена. — Но для своего портфолио я тебя беру. Ты хорошенький.
Так у меня появилась подруга Лена Соловьева, художница и дизайнер. Она на тот момент заканчивала институт искусств и работала у старшей сестры в частном ателье. Активная и жизнерадостная, она ворвалась в мою жизнь стремительно и, видимо, навсегда.
— К первому платью подойдет… вот эта! — Ленка аккуратно берет из верхнего ящика старую брошь. — Простенькая и прелестная!
— Фиалка. Это Англия, начало двадцатого века, — соглашаюсь я с выбором Ленки. Светло-голубой и фисташково-зеленый цвета броши нежным пятном будут смотреться на чернильной синеве первого платья.
— Култышка? Бабетта? Хвост? — спрашивает меня Ленка. — Хотя… Подлецу все к лицу. Волосы у тебя богатые. Что хочешь, можно сделать.
— В понедельник я хочу низкий пучок. И еще очки. Для солидности. С темно- синей оправой, — планирую я свой новый образ.
— Слушай! А что там про невесту Холодильника? — вспоминает Ленка. — Ты начала рассказывать…
— Невеста прелестна. Димка влюблен и огорчен. Холодильник зол и невежлив, — констатирую я. — Даже странно, что такая милая, молоденькая, прелестная девушка — его невеста.
— Сейчас поищем, — Ленка хватает планшет. — Вот смотри. Да! Она прелесть! На многочисленных фото Светлана Кирилловна Кострова, невеста Александра Юрьевича Климова. В нарядах для выхода в свет она выглядит взрослее и как-то значительнее. Невысокая и хрупкая, она смотрится совершенной девочкой рядом с моим… тьфу ты, не моим, конечно, Холодильником.
— Ты знаешь, — посмотрев десятки фотографий, тянет Ленка. — Она, действительно, хорошенькая. Чистая какая-то. Глаза очень красивые. Как у принцесс в диснеевских мультиках. И глупой не выглядит.
— Мне она тоже понравилась, — честно говорю я. — И она не глупа. Это очевидно. Я с ней общалась. Милая, молодая, восторженная. Влюблена в Холодильник. Это тоже очевидно.
— И? — Ленка ждет продолжения.
— И пусть у них все будет хорошо! — заклинаю я. — Пусть он только уберется отсюда. Сидит в своих многочисленных офисах. Живет заграницей. Чего он к нашему маленькому милому агентству привязался? Ему отец уже дважды велел нас не трогать. Вот разве не странно?
— Странно, — соглашается со мной Ленка. — Причина какая-то должна быть. Может, он тут от чего-то прячется?
— Прячется? — не соглашаюсь я с Ленкиной версией. — Если бы прятался, его бы искали. Люди разные, пресса. А у нас тишина. И в новостях о нем ничего нет.
— Да. Даже не знаю, что предположить, — пожимает Ленка плечами. — У меня остается одна версия: он зануда и моралист. Его по какой-то причине раздражает ваше агентство. Может, профиль не нравится. Может, еще что…
Постоянно размышляя над Ленкиными последними словами, я иду на субботний ужин к Карповым. Мы сидим за большим круглым столом, по очереди пробуя кулинарные шедевры Павла Денисовича. Совершенно замечательные люди — мои соседи! Старики Дарья Владиленовна и Денис Владиленович всю жизнь вместе. Вместе с ними живет дочь Дарьи Владиленовны — Павла Борисовна. Павел Денисович, наш шеф-повар и кондитер, живет со своей большой семьей отдельно, и только при необходимости остается у отца на ночь. У Павла Денисовича двое сыновей и двое внуков. Павла Борисовна все время возле матери. Она никогда не была замужем, и у нее нет детей. Может быть, поэтому она всегда относилась ко мне с нежностью и вниманием.
