— Три — это долго, — поддерживает Димку Саша. — Я не дотерплю. Умру от ожидания и отчаяния.
— А когда? — совершенно теряюсь я. — В августе?
— Долго! — вредничает Саша, медленно приближая свои губы к моим.
— Помолвка через две недели будет готова! — клянется Димка. — Так что свадьбу можно и в июле сыграть!
Саша останавливается в паре сантиметров от моих губ и грозно, по-холодильниковски, смотрит на моего помощника.
— Согласен! — трусит Димка. — Это тоже долго! Помолвка через неделю — свадьба через две!
— Вы с ума сошли! — паникую я. — Это слишком…
— Долго… — заканчивает за меня Саша. — Помолвка через три дня. Свадьба через неделю. У нас профессиональное агентство.
Наш поцелуй тонет в море восторженных криков. Через несколько минут, совершенно ошалевшая от произошедшего сегодня, я послушно иду за Сашей к его автомобилю.
— Тебе не кажется, что мы торопимся? — нервничаю я, садясь в машину.
— Мы медлим, — серьезно отвечает Саша, садясь рядом. — Я бы расписался завтра.
— Нас никто не распишет, — смеюсь я, поражаясь такому напору. — Нам совершенно некуда торопиться! У нас же все… было…
— Ничего еще у нас не было! — целует меня в кончик носа Саша. — И я действительно все могу организовать завтра.
— Подожди, — не сдаюсь я. — Я не сторонница ритуала помолвки. Странно это все!
— Ага! — хмурится Саша. — Помолка — странный праздник? Празднование развода тебя, мне помнится, не смущало!
— Это другое! — хихикаю я. — Это для сильных духом. Вот будем с тобой разводиться, тогда тоже устроим праздник.
— Я тебе разведусь! — шутливо пугает меня Саша, быстро наматывая мои волосы на одну руку, а другую кладя на мое горло.
— Уходишь в режим "Холодильник"? — провоцирую его я.
— Боишься? — шепчет Саша.
— Нет, — честно отвечаю я. — Я по нему соскучилась…
Сашины глаза вспыхивают затаенной радостью:
— Тогда ухожу…
Поцелуй сильный, глубокий, почти бешеный. Ну, здравствуй, Холодильник!
После долгих "торгов" и споров мы останавливаемся на торжественном майском приеме по случаю нашей будущей свадьбы с неопределенным сроком, просто нынешним летом. Это моя честная победа, купленная жаркими ролевыми играми и десятком самых разнообразных обещаний.
— Платье не может быть черным! — ругает мой выбор Ленка. — Это плохая примета!
— Это просто прием! — борюсь я до последнего. — Не помолвка и не свадьба! Какие могут быть приметы?!
— Я предупредила! — ворчит Ленка, помогая мне надеть черное коктейльное платье и черные чулки.
— Оно мне идет! — доказываю я, отразившись в зеркале.
— В нем тебя и похоронят! — дразнит меня Ленка.
— Он почти перевоспитался! — объясняю я. — Я дома хожу в подобном, приучаю. Надо закреплять успех!
— Аминь! — не верит мне Ленка.
Прием проходит в ресторане Матвея: "Бандерос" закрыт на обслуживание. Гостей пригласили немного, в этом Саша был со мной согласен. Никого постороннего. Его родственники, пара друзей. Моя Ленка, мои родители и мои друзья из агентства.
Мама взволнованна, папа обижен.
— Последними узнали, спасибо, дочь! — сердился он накануне.
Приехал даже дед Климов-самый старший, которого я уговорила, сломив недельное сопротивление.
Костровых, конечно, не будет. Но без Юрия Александровича с Кристиной не обойдется. Старого Хозяина я искренне люблю, а вот его жену… Бог с ней! Она же моя свекровь теперь?
Хотя… нет. Свекровью должна стать Сашина мама, Наталья Владимировна, с которой мы познакомились неделю назад. Она тоже здесь: высокая, стройная женщина, совершенно не похожая на своего сына, вернее, Саша на нее не похож внешне. А вот натурой, видимо, в нее. Не женщина, а Малефисента. Холодная, спокойная, выдержанная и очень красивая.
Несмотря на мою просьбу, ребята из агентства все-таки придумывают шутливую церемонию помолвки, задействовав Дарью Владиленовну и Дениса Владиленовича, которых я не могу обидеть отказом.
Меня, в коктейльном черном платье до колена, и Сашу, неотразимо красивого, в черном костюме и белой рубашке, ставят под арку живых цветов, и Дарья Владиленовна, держа под руку брата, улыбаясь, обращается к гостям:
— Если кто-то из собравшихся здесь знает причину, по которой этот мужчина и эта женщина не могут сочетаться законным браком, пусть скажет сейчас или не говорит вовсе.
— Потому что мы ему не поверим! — добавляет Денис Владиленович.
— А зря! — раздается незнакомый голос. — Могли бы и послушать!
Я слышу, как охает Ленка, стоящая с бокалом шампанского рядом с Матвеем. Вижу, как распахиваются в удивлении глаза Дарьи Владиленовны. Пугаюсь, потому что моя мама бледнеет, хватается за папину руку и без сил садится на стул.
— Оля! — дед, строгий и важный, в сером костюме-тройке и галстуке-косынке, обрадованно-удивленно обращается к невысокой пожилой женщине в серо-голубом костюме, которая появляется в зале ресторана в сопровождении высокого мужчины лет сорока.
Мне не надо говорить, кто это. На меня с непонятной мне любовью и окутывающей нежностью смотрят мои собственные глаза, по какой-то странной причине оказавшиеся на лице другой женщины. Значит, не только у меня и Генриетты такие голубо-зеленые…
