— Если бы не я, Максвелл Баррассо в два счета бы уделал вашу маленькую банду малышей. Вам повезло, что вы все еще здесь, а не на одном из его специальных аукционов. Она повернулась обратно к передней части класса, стилус нависал над экраном ее iPad. — А теперь, если простишь, мне нужно сосредоточиться на классной работе. В отличии от тебя, у меня виды на образование в Лиге Плюща.
Я лишь улыбнулась ей. И продолжала улыбаться, пока она снова не посмотрела на меня. Мне даже гребанного слова не надо было говорить, чтобы разозлить ее. Видеть мою паршивую задницу в ее роскошной подготовительной школе уже было довольно-таки раздражающим.
— Что? — огрызнулась она, но я лишь медленно повернулась вперед, не удивленная тем, что абсолютно не понимала, что происходило на этом занятии.
Школа Прескотт входила в самую низкую налоговую категорию во всем штате. Как мы должны были конкурировать? Единственный способ уничтожить разницу в уровне благосостояния и вывести самые яркие и лучшие умы на передовые позиции в обществе, необходимо в равной степени финансировать государственные школы независимо от уровня налогообложения. Но, уверена, Тринити было наплевать на все это.
— Я просто обдумываю все варианты, как заставить человека истекать кровью, — сказала я, а затем подперла рукой подбородок и притворилась будто мне, блять, действительно есть дело до того, что говорил преподаватель.
Единственная причина, по которой я это все терплю, — то, что мне больно между бедрами после огромного члена Вика. Я снова лопнула жвачкой, и Тринити стиснула зубы.
В обед я нашла Виктора, стоящего в столовой в своем сером пиджаке и голубом галстуке. Он посмотрел в мою сторону, когда я встала рядом с ним, его внушительная фигура — непристойное пятно на фоне благородного аристократизма, который расползался по этой подготовительной школе, как змеиное гнездо.
— Отвратительно, не так ли? — спросил он, когда я снова повернулась взглянуть на них, на море идентичных пиджаков, галстуков и серебряных ложек, засунутых в слишком тугие задницы.
— Гнилое. Напомни мне еще раз, что мы здесь делаем, — я издала шипящий звук отвращения, когда Тринити подняла голову и помахала Виктору присоединиться к ней за столиком в центре помещения.
Кстати, у них здесь не было столовой еды. Они ели по
Я вспомнила, как однажды прочитала книжку, написанную девушкой, которая ходила в подготовительную Академию Берберри — одну из самых богатых частных школ в стране. Она рассказывала про это, это…ресторанное качество ее школьных обедов. Тогда мне было противно. Теперь, увидев это в живую, вроде как хочется блевать.
Я уже скучала по школе Прескотт.
— Боже, — я задыхалась от элегантности всего этого сценария, желая оказаться в ресторане «У Уэсли» с жирным бургером и картофелем фри с добавлением ранча. — Сколько месяцев до окончания школы?
Рот Виктора дернулся, и единственная причина, по которой пробивала в хорошем расположении духа от всего этого, заключалась в том, что он выглядел так чертовски аппетитно в этом сером пиджаке, обтягивающем его широкие плечи, что я могла просто заплакать.
— Двенадцатого июня — выпускной, — сказал Вик, и я заставила свой мозг заткнуться, чтобы я не смогла посчитать, через сколько конкретно месяцев наступит этот день. Какое-то мгновение моя челюсть двигалась, а потом я покачала головой.
— Я не могу, — сказала я, выходя из комнаты, когда Тринити бросила в нашу сторону хмурый взгляд, который был настолько серьезен, что, скорее всего, оставит неизгладимый след на нижней части ее милого личика. Видимо, она думала, что Виктор, как и прежде, будет с ней шутить и есть за ее столом так же, как в гостинице. К несчастью для нее, унижение от того, что ее сверстники видели меня, насажанную на весь его член, в то время как он не обращал на нее внимания, — это часть удовольствия. Они узнают, что она должна быть обручена с ним, но еще и то, что хоть он и бедный мальчик с плохой и неправильной стороны, ему не могло быть еще больше наплевать на нее. — Я не хочу здесь есть. Давай возьмем чипсов из автомата или что-то вроде.
Мы вышли из столовой и тут же наткнулись на остальных парней.
И должна сказать, мне потребовалась минута, чтобы оценить вид.
Парни Хавок были шикарны, когда носят маски скелетов, когда обнажены, когда они полностью одеты в черное и курят у мусорных баков. Но это? Все они одеты в галстуки в пиджаки, которые идентичны каждому другому ученику, но при этом все равно выражали их личности, — было поистине потрясающим зрелищем.
У меня перехватило дыхание, и мне пришлось опереться рукой на кирпичное здание позади меня, чтобы не покачнуться при виде этого зрелища. Так упоительно — видеть, как мои мальчики, нарядные и хмурые, пробирались сквозь толпу неприлично богатых студентов, словно сквозь рой комаров.
