Дверь в другом конце помещения открылась, и появился Аарон, замерев, когда осознал, что зашел в момент, пропитанный интимностью и связью.
— Вы, ребята, в порядке? — спросил он, потому что, на самом деле, мы долго пробыли тут.
Мы должны были войти, выбрать гроб и оплатить счет за похороны Стейси деньгами, который я выкопала из заднего двора Пэм. Вот и вместо этого, я сидела в гробу и разговаривала с Оскаром, который покрасил волосы из светлого в черный. Даже ребенком, когда мы встретились в возрасте восьми лет, у него было черные волосы, что означало, что кто-то их красил ему. Кто? Зачем?
— Мы выйдем через минуту, — сказала я, и Аарон вышел, чтобы подождать с остальными парнями.
Вполне уверена, что Вик специально отправил сюда Оскара со мной на это задание. Он ничего не делает в пол силы и, несмотря на его ревность и его необходимость обладать мной, он сделает все, что в его силах, чтобы попытаться сблизить нас с Оскаром.
— Почему у тебя черные волосы? — спросила я, и Оскар содрогнулся, но, даже когда он убрал руку, позволил мне играться с его волосами.
У меня было сильное желание поцеловать его прямо сейчас. Так сильно, что мой рот буквально болел, когда мой взгляд опустился на эту тонкую, как бритва, линию, рапиру, наточенную и готовую пролить кровь. — Даже детьми они были воронового цвета. Расскажи мне.
— Моя мама раньше красила их, — объяснил Оскар, звуча резонно уставшим. Война банд, обстрел школы, новые отношения…это все довольно сложно. Но признать свою травму, позволить себе быть уязвимым — это все черпает энергию, которая происходит из глубин человеческой души. — Она не хотела, чтобы мой отец узнал, что я не его.
Я лишь уставилась на него, моргая сквозь удивление.
— Ты не от него? — возмутилась я, и он пожал одним, идеальным, нежным плечом.
— Очевидно, нет, — ответил он, когда холодная, зеленая змея ревности скрутилась и извивалась в моей груди. Я бы никогда не позволила ему завести страницу в OnlyFans. Его член
Оскар двинулся, чтобы встать, но я схватила его за руку, удерживая рядом со мной. Он опустил взгляд на наши сплетенные пальцы, а потом посмотрел мне в лицо.
— Ты можешь поговорить со мной, — сказала я, гадая, слышал ли он тоненький надлом в моем голосе, который говорил, что мне нужно, чтобы он открылся мне. Памела убила Пенелопу. Это то, что мне чертовски трудно переварить. Оскар не единственный, кому нужно поговорить. Мне тоже. Думаю, нам всем. Как группе нам нужно больше времени, чтобы просто…сосуществовать друг с другом. Каждый день не может быть о насилии и выживании. Нам нужно найти место, чтобы жить. — Поэтому твоего отца переклинило? Он узнал?
— Возможно. Среди прочего. Еще он растратил состояние своей семьи. Думаю, это было основная причина, — на мгновение Оскар отвел взгляд, но потом снова посмотрел на меня. На этот раз — на самом деле вообще впервые — в его глазах я заметила слабый намек на голубизну. — Он убил своего финансового советника немногими месяцами раннее. До этого — мою бабушку, его собственную мать. Обо всем этом я узнал позже. Он был не в себе, и я проявил его травму. Я крашу волосы. Мне нравится душить людей. Что я могу сказать, кроме того, что я — монстр?
Мы лишь продолжили смотреть друг на друга, пока мне в голову не взбрело схватить его за волосы и поцеловать.
Казалось, он не был удивлен, но его рот был яростно закрыт против вторжения моего языка, будто он боялся отпустить себя. Пришлось немного потрудиться, но наконец я добилась, чтобы он открылся мне, мои пальцы впились в его затылок, пока его татуированные пальцы сжимали края гроба так сильно, что кожа побледнела от напряжения.
— Не здесь, — наконец прорычал он, отстраняясь от меня с монументальным усилием.
— Здесь, — единственное слово от меня было гребанным приказом. — Как твоя королева я говорю тебе, чтобы ты тащил свою гребанную задницу сюда, — я села на колени и обвила руками его шею, притягивая его ближе, даже если он содрогнулся от ошеломляющего опыта объятия Бернадетт Блэкберд.
Видите ли, теперь я на самом деле чертовски хороша в объятиях, потому что я продолжала вспоминать все то, что давала мне Пенелопа, от которых я отмахивалась, словно они были ничем.
Потому что вы никогда не узнаете, как важно объятие, пока не поймете, что никогда больше его не получите от человека, по которому скучаете больше всего.
— Бернадетт, — сказал Оскар, в его голосе отчетливо прозвучало предупреждение.
