Земельная собственность Дантона располагалась близ Арси-сюр-Об, маленького городка, где он родился, где жила его многочисленная родня и который он любил много больше, чем шумный Париж.
Дом Дантона был хорошо известен жителям Арси. Он отличался от всех соседних зданий, напоминая дворец, в нем насчитывалось семнадцать комнат.
К дому примыкали хозяйственные строения: теплый хлев - пристанище четырех дойных коров, трех кобылиц с жеребятами и множества мелкой скотины, птичник, амбар с погребом, полным припасов, мастерская с верстаками и всевозможным инструментом, склад различных сельскохозяйственных и садовых орудий.
Самой большой гордостью хозяина был парк.
Никто не знал, сколько энергии и забот вложил Дантон в этот парк, сколько заплатил архитектору, садоводам, рабочим, сколько деревьев посадил с любовью собственными руками. Чего только не было в этом парке! И широкие аллеи, украшенные мраморными статуями, и заросшие уголки, скрывающие изящные беседки, и китайские мостики через ручей, и участки сада с плодовыми деревьями, и огромные клумбы с нарядными цветами.
Бродя по аллеям или отдыхая в одной из беседок, Дантон часто думал о том, что, покончив со всеми делами, вернется сюда и будет коротать свою старость...
Среди земельных владений Дантона главным была ферма Нюизман, расположенная в десяти лье от города. Ферма была образцовой и славилась среди соседей. Семьдесят пять гектаров земли делились на луг, пашню и виноградники. Ферма имела налаженное хозяйство и превосходный скотный двор. Дантон сдавал ее богатому арендатору, платившему ренту в тысячу двести ливров. Сдавая ферму, Жорж получал двойную выгоду: во-первых, он регулярно имел изрядную сумму денег, которые никогда не были лишними; во-вторых, что было еще важнее, его арендатор разрабатывал и культивировал землю: почва в Нюизман, как и в большей части Шампани, была неподатливой и нужно было затратить много сил, чтобы добиться обильных всходов.
Жители Арси уважали и любили Дантона. Простые люди видели в нем благодетеля и отца. Он был и работодателем, и добрым хозяином, и защитником их интересов в столице. Передавали много рассказов о его щедрости и доброте, о его человечности и терпимости.
Однажды рабочий, трудившийся в его саду, неосторожно обращаясь с инструментом, нанес себе рану. Прежде чем успели привести врача, Дантон порвал на жгуты свою голландского полотна рубашку, перевязал раненого и на руках отнес в дом.
Жорж Дантон, сам вышедший из простонародья, умел ладить с простыми людьми. Он понимал, что в них - его сила. А его жизненный девиз был: живи сам и давай жить другим! Создавая свои богатства и укрепляя благополучие, он был всегда готов бросить крохи со своего обильного стола тем, кто оказывал ему помощь.
Разные бывают люди, оставляющие память в истории.
Жан Поль Марат большую часть революционных лет провел в подполье. Бесконечные лишения, вечная перенапряженность нервов и сил наделили его жестокой болезнью. Но когда настанет час его торжества, ничто не изменится в его привычках и образе жизни: Друг народа по-прежнему не сможет принадлежать себе, по-прежнему будет беден, прост и доступен.
Максимилиан Робеспьер на пятом году революции из неизвестного провинциального адвоката превратится в главу государства.
Имя его заставит трепетать королей и министров реакционной Европы, но сам он останется более скромным, нежели самый скромный из подданных его страны.
Он по-прежнему будет жить и работать в той крохотной каморке, где поселился на заре революции, он твердо откажется от личного счастья, от материального довольства, от отдыха.
Все имущество Неподкупного, оцененное после его смерти, не привысит стоимость в несколько сотен ливров.
А Марат? Марат оставит своей вдове ассигнацию в 25 су!..
Такие вожди не имели тайн в своей общественной деятельности. На людях они были теми же, что и дома, ибо жизнь каждого из них так же проста и чиста, как их помыслы и души, - она заранее отдана другим, тем, во имя кого они будут бороться, страдать и умирать.
Совершенно иным представляется нам Жорж Дантон.
Это был типичный собственник новой формации.
Собственность опьяняла Дантона, он мечтал о ней, наслаждался ею и стремился ее приумножить. Его состояние исчислялось в сотнях тысяч ливров и увеличилось бы еще во много раз, если бы не обстоятельства, связанные с дальнейшим ходом революции.
Чувство собственника, желавшего жить на широкую ногу, во многом определяло политическое поведение Дантона. Человек незаурядного ума и великой энергии, порывистый, способный увлечься и увлечь других, он не раз совершит замечательные дела, не раз поможет своим соратникам и своей стране в тяжелые дни испытаний. Но почти всегда большое дело будет отравлено малым расчетом, смелое решение - склонностью к компромиссу, политический шаг - житейской осторожностью приобретателя.
Ибо господин Дантон - образцовый буржуа.
Потомок хитрых и изворотливых шампанских землепашцев, он вместе с тем очевидный предшественник респектабельных собственников XIX века.
7. ПРОТИВ СИЛЬНЫХ МИРА
