— Все будет хорошо, Мо, — ответила она и взяла меня за руку. Тягостная тишина тянулась как резинка, которая вот-вот сорвется и стегнет по пальцам. Я в жизни не видела ее настолько бледной. Потом дверь кухни распахнулась.
— Это возмутительно! — взревел полковник, вбегая в комнату.
— Сэр, — поспешил за ним Старр, — эти вырезки подтверждают все сказанное.
— Что бы он ни натворил, полковник невиновен! — крикнула я, вскакивая на ноги.
Полковник выхватил вырезки из руки Старра.
— Это все чушь собачья! Я… — Он вгляделся в листки, а потом выронил, словно с них капала кровь.
Я вгляделась в тот, что упал со мной рядом.
Кроме текста, на нем была фотография молодого темноволосого полковника в дорогом костюме, с аккуратным хвостиком и модно подстриженной бородкой.
Полковник попятился, словно увидев перед собой самого дьявола.
— Да поможет мне Бог, — всхлипнул он, падая на диван мистера Джесси и пряча лицо в руках. — Я адвокат!
Кафе вновь открылось спустя две недели, полные хлопот.
За эти дни мисс Лана, Дейл и я починили разбитые окна, вымели все следы урагана из столовой и починили крышу. Старая табличка — «Адвокатам вход воспрещен» — исчезла, а вместо нее появилась новая: «Добро пожаловать, друзья».
За эти две недели мисс Роуз успела дважды поразить нас. Во-первых, она развелась с мистером Мейконом, а во-вторых, начала свой собственный бизнес: «Настоящая табачная ферма тридцатых: живая история и экскурсии».
— Два автобуса в день, — сказал Дейл, — и все сеансы расписаны до самого конца лета. — Он ухмыльнулся. — Мама ничего не хотела говорить, пока дело не пойдет. Ну и пока я не разберу весь тот хлам у нас в амбаре.
Остальным тоже было чем заняться.
Слейта и помощника детектива Марлу обвинили в похищении полковника с мисс Ланой и в убийстве мистера Джесси и Дольфа Эндрюса. Мистер Мейкон дал все необходимые показания.
Спитц сбежал из дома во время урагана. Опять. И Тесс нанял детективов «Десперадо». Снова.
— Я его, конечно, найду, но с меня хватит, — сказал Дейл, закрашивая слова «Поиск пропавших питомцев — забесплатно» на нашей вывеске.
Лавендер вернулся домой героем — но немного иначе, чем я ожидала.
Новости о гонке мы узнали еще в день урагана. Телесигнала по-прежнему не было, но сквозь радиопомехи из приемника мистера Джесси до нас донеслось:
— И сегодня на «Сикамор 200»…
— Это гонка Лавендера! — закричал Дейл. — Ну же, детка, — шептал он, вертя колесико. Радио наконец пробурчало: «…драматичный финиш… И сейчас со мной победитель, водитель машины за номером тридцать два…»
— Наша! — ахнул Дейл. — Мы победили! Лавендер победил!
«Это Хэнк Ричмонд», — продолжил диктор.
— Хэнк Ричмонд? Это еще кто? — выдохнула я.
Потом мы узнали, что Хэнк Ричмонд был гонщиком, которому Лавендер продал машину перед самой гонкой.
— Тридцатитысячная синица в руке — это невероятное искушение, — объяснил он позже, когда уже вернулся домой. Он положил по тысяче долларов в банк на меня и Дейла, а остальное отдал мисс Роуз. — Я люблю строить машины. К Рождеству закончу новую и начну испытывать.
Только гораздо позже мы узнали, что большую часть гонки он провел в телефонной будке, пытаясь связаться через местную полицию с Джо Старром, чтобы тот помог мисс Лане.
А что полковник? Благодаря Джо Старру он пропустил все эти события. Старр повез его сперва в Уинстон-Салем решать целую гору юридических вопросов, а потом в больницу, чтобы там его проверили с головы до ног.
— Я Джо Старру слова в жизни больше не скажу, — пожаловалась я мисс Дане в день нашего Большого повторного открытия. Она вручила мне с Дейлом пару бордовых беретов, а потом поправила парик и нервно огладила свое блестящее розовое платье на бедрах.
— Все хорошо, Мо. Полковнику нужно время, чтобы выяснить все подробности своей прошлой жизни и привыкнуть к новым воспоминаниям, — сказала она, — так что жамé не говори жамé.
— Что? — спросил Дейл, глядя на свой берет так, будто это был дохлый сурок.
— Никогда не говори никогда, — перевела мисс Лана и распахнула дверь. — Все по местам.
К семи утра кафе было уже битком.
— Бонжур и добро пожаловать в ля кафе, месье мэр, — сказала я, поправляя берет. Дейл уже успел засунуть свой за музыкальный автомат.
— Бонжур, Мо. — Мэр Литтл окинул кафе взглядом: солонки и перечницы в виде Эйфелевой башни, кокетливо подвернутые скатерти и переливчатые мелодии аккордеона. — Как же приятно вновь вернуться в Париж, — сказал он, пригладил розовый галстук на брюшке и пошел к табурету у стойки, подмигнув по пути азалиям.
— Доброе утро, Анна Селеста, — поздоровался мэр, усаживаясь. Аттила с матерью сидели у окна, посасывая яйца всмятку, как парочка нарядных хорьков. — Надеюсь, ты чудесно проводишь лето.
— Да, мистер мэр, спасибо, — сказала она, поправляя слегка выгоревшие на солнце волосы. — Мы только что вернулись из Мертл-Бич. Как же приятно сменить обстановку.
Я подошла к столу со стаканом воды со льдом и внезапно почувствовала смущение.
