Жена Этьена предпочитает жить в Лионе, она знает всех тамошних друзей мужа, всех коллег-полицейских, с которыми он приятельствует. Ей не нравится Ла-Комель – из-за присутствия здесь Нины. Мари-Кастий любит держать все под контролем, но воспоминания мужа ей неподвластны. Сколько раз она мечтала содрать со стен портреты Этьена, которые Нина сделала углем!
– Валентин! Нина привезет твоего отца? Она будет с нами ужинать? – кричит Мари-Кастий.
– Нет, – отвечает ей сын, – останется со своим любовником.
– У нее есть любовник?
– Да.
– Она сама тебе сказала?
– Нет. Симона.
– Кто такая Симона?
– Волонтерка из приюта. Она сегодня усыновила пса. Корицу.
Мари-Кастий так раздражена, что разбивает стакан – о, ненарочно! Слезы готовы пролиться, но она не позволяет себе распуститься при сыне. Он начинает собирать осколки.
– Будь осторожен, дорогой.
Она должна совладать с чувствами. Перестать злиться. Муж решил выпить с друзьями детства. И что с того? Почему Валентин такой бледный и печальный? У него несварение?
– Все хорошо, милый?
– Угу…
– Живот разболелся?
– Нет.
– Детка…
– Что, мам?
– Я не то чтобы не хочу собаку… но ты же знаешь, как много мы с твоим отцом работаем. Животное будет тосковать дни напролет.
– Знаю.
– Разве что…
– Что? – вскидывается мальчик, сдувая со лба непослушную прядь волос. Его чудесные глаза сверкают. Она не может отступить.
– Разве что найдется человек, который будет им заниматься.
– Не понимаю.
– Понадобится собачья нянька. На дневные часы. Ты будешь сменять
– Ты серьезно?
– Вообще-то да.
– У нас появится собака?
– Сначала я поговорю с твоим отцом… Когда он вернется.
«Вернется ли? Что, если он уедет сегодня? – думает Валентин. – Тетя Луиза боится, что ее брат исчезнет, никому ничего не сказав…»
Мари-Кастий замечает, что взгляд сына снова омрачился, и чувствует чудовищное разочарование.
Этьен все время молчит.
– С тобой все хорошо? – спрашивает Нина.
– Да.
– Болей нет?
– Нет. Луиза отоварила меня пилюлями по полной программе.
Нина паркуется в ста метрах от резиденции Больё, ей не хочется заходить в дом, встречаться с женой Этьена.
– Тогда до завтра.
– Угу.
– Ты должен поговорить с сыном.
– Знаю. Чтоб оно провалилось, это Рождество!
– Да уж, все одно к одному… Скажешь жене?
– Исключено.
– Почему?
– Потому… Я ей напишу. Ты уверена, что можешь бросить работу и уехать? Собаки сами себя не выгуляют.
– Меня подменят.
– Дело может затянуться…
Он целует ее в щеку и выходит из машины, пробормотав: «До завтра» – но тут же возвращается.
– Нина, ты обещаешь, что мы не проведем наши последние дни вместе, предаваясь печали?
– Обещаю.
Нина заходит в булочную. Хозяин уже закрывается, но улыбается, узнав ее. Ему нравится
«Фу, гадость!» – думает она.
– Счастливого Рождества!
Нина входит в дом, подкручивает термостат и начинает пылесосить. Открывает банку кукурузы, делает винегретную заправку, кладет в одну тарелку спаржу, в другую сыр, после чего отправляется в душ. Кровь быстрее бежит по жилам, тело наэлектризовалось и полнится обещаниями. Она меняет белье, брызгает духами на простыни, чтобы заглушить запах старого дезодоранта. Улыбаться не хочется, но она хихикает, разрываясь между прошлым и настоящим. Терять и вновь обретать. Печалиться и радоваться. Ужасаться и любить. Потерять Этьена и обрести Ромэна. Через несколько минут.
Она вспоминает, как они с Адриеном говорили друг другу: «Если жизнь забирает, она же отдает». Все верно, иногда судьба ведет себя по-шулерски, сдает крапленые карты, лжет, сбивает с пути.
Со скрипом закрываются внешние ворота. Ромэн стучит в дверь, и Нина открывает. Кошки, увидев Боба, шипят и удирают.
– Придется им привыкать, – замечает Ромэн.
– Зачем? Рассчитываешь часто тут бывать?
– А как же…
– Сначала попробуй мою стряпню, а уж потом обещай.
Он смотрит на кукурузу и спаржу.
– Я не так уж сильно проголодался… – шутит он.
– У нас есть полено! С экзотическими фруктами! – преувеличенно бодро восклицает она.
– Фу, гадость! – откликается он.
Нина хохочет, прикрывая ладонью рот, как будто ляпнула жуткую глупость. На самом же деле она наконец спустила с поводка свою радость.
