Трое полностью

В тот кошмарный вечер он вернулся в дом Нины мертвецки пьяным, ему требовалась надежда, нужно было за кого-то уцепиться. Он нашел Адриена в саду, тот был бледен и тоже выглядел совершенно потерянным. Этьен потянул его за собой в комнату Нины, и Адриен молча лег рядом на кровать. Этьен был главным в троице, тем, кому не отказывают. Ни в чем. Он действовал сознательно, нужно это признать. Дело было не в отчаянии и не в одиночестве – он почувствовал влечение. Они ласкали друг друга и целовались в темноте. Мари-Лор внушала им, что «от дружбы до любви один шаг», а они считали это утверждение бредовым и чувствовали неловкость за нее. «Да ладно тебе, мам…» – бурчал Этьен, пряча лицо за чашкой шоколада.

Почувствовал ли он женское начало в Адриене? Любил ли это начало, сам того не осознавая?

После той ночи они никогда о ней не говорили, жили так, будто ее не было. Этьен закрыл для себя тему, решив, что была детская игра: «Подумаешь, потискались в семнадцать лет, невелик грех!»

Но как воспринял случившееся Адриен?

Этьен прочел «Мел» и почувствовал себя преданным и одновременно пристыженным. То же самое ощутила Нина, те же слова она произнесла, но вложила в них прямо противоположный смысл.

Этьен тоже знает наизусть некоторые места треклятого романа. Повествователя зовут Саша. Он вот-вот сделает операцию по смене пола. Варварский термин расшифровывается так: «Сменить пол – значит стать тем, кем родился». Саша проводит одну-единственную случайную ночь любви с незнакомцем.

Мы лежали рядом. Я никогда не касался мужского тела, он тоже. Он спит с девушками, я с Луизой. Мы молоды и неопытны. Первый шаг делает он, я бы никогда не осмелился. Я – песчинка, он – океан. Мы в одной комнате, но живем в разных мирах. Он – суверен, я – вассал, один из многих. Он касается пальцами моей шеи. Зачем? Наверное, решил задушить. Почему я так подумал? В нас нет нежности – мы грубы и неумелы. Я осознаю реальность происходящего, почувствовав касание его губ. Я до сих пор помню вкус его языка и соленой слюны. Наше соприкосновение длится долго, очень долго, у нас обоих полно времени, как у пары, которая предается любви в последний раз, как у двух осужденных на казнь, знающих, что рассвет поставит финальную точку в истории, которая так и не началась.

«По большому счету, – думает Этьен, – я предал Клотильду, Адриена и Луизу в день похорон Пьера Бо. Тогда же предали земле мою честь и чистоту».

Ему захотелось убить Адриена, когда он прочел эти строки. Да как он посмел заговорить об этом, о нем? Его могут опознать… Этьен блефовал, шантажируя друга детства, грозя раскрыть личность автора «Мела».

«Слава богу, у меня есть Валентин…» Он только что звонил сыну из Неаполя, тот уже лежал, сжимая в руке телефон. Мальчик выдохнул «Папа…» с таким облегчением, что Этьен едва не разрыдался.

Только Валентин считает его хорошим, он один на всем свете делает его приличным человеком.

В тот год, когда он уехал учиться в Париж, Нина пела одну песню, казавшуюся ему слишком сладкой. Идиот!

Этьен хватает руку спящей Нины и сильно сжимает пальцы, безуспешно пытаясь удержаться от слез. Мужчина не плачет.

«Мужчина не плачет». Нина вспоминает название романа Фаизы Гэн[181], который когда-то очень любила и несколько раз перечитывала. Она притворяется спящей, когда Этьен сжимает ее ладонь. Нельзя, чтобы он почувствовал или догадался, что она проснулась или слышит его задавленные рыдания. Нина притворяется… мертвой, а умереть готовится он.

Нина отказывается поверить. Случится чудо, жизнь вздрогнет, даст отсрочку, шанс на выздоровление. В их реальности Этьен не может умереть.

Нина изображает мертвую в тот самый момент, когда ее собственная жизнь только начинается. Предчувствие обновления в сорок один год. «Никогда не поздно…» – пелось в одной старой песенке.