– Потому что я и есть Виржини. Можно изменить внешность, но не идентичность. Я обо всем написала в «Меле». Я могу меняться каждый день, каждый час, каждую минуту, как в детской игре, это стало дурной привычкой, и меня охватывает ужас при одной только мысли о… переходе. Сегодня, в сорок один год, я высокая брюнетка с челкой.
Этьен смотрит на меня как на психопатку, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Но мое безумие отражается в его глазах. Неуравновешенная. Я в очередной раз понимаю, почему молчала. В детстве я бы не вынесла непонимания, тогда у меня не было ни оружия, ни брони.
– Ты спишь с моей сестрой?
– Приехали… Я никогда не отвечу на этот вопрос, Этьен, тем более тебе!
Нина улыбается. Нежно. До чего она хороша, когда не хмурится…
– Для других я Адриен. Для себя – Виржини.
Она берет мою руку. Кажется, я не касалась ее ладони с похорон моей матери. Вспомнив Жозефину, я разваливаюсь, начинаю рыдать. Нина обнимает меня.
– Мне плохо, и в этом никто не виноват. Кроме страха перед… перед… перевоплощением.
– Почему ты боишься?
– Не боюсь… Я в ужасе от мысли, что придется встать перед зеркалом и
– ?..
– Мне не нравится женская одежда, все эти платья, юбки, блузки, каблуки. И краситься я не хочу…
– Я тоже. Не хочу – и не крашусь, но я – женщина.
– Я росла в привычной схеме: девочка родилась в теле мальчика и живет так сорок один год. Что, если, убив Адриена, я убью и Виржини? Как сиамских близнецов?
– Ты женщина, необычная, но женщина. Забудь все клише, которые знаешь. Сегодня каждый человек живет как хочет.
После длинной паузы Нина продолжает:
– В «Меле» твой герой решается на операцию, идет до конца. Это история освобождения. Разве ты не хочешь сбежать от Адриена? Мне ужасно понравился момент, когда герой идет по улице в новом обличье… «Все изменилось, ничего не изменилось, я так же воспринимаю все, что меня окружает, зато другие люди обращаются ко мне впервые, я только что родилась, и мне двадцать лет». Эти слова дарят надежду. Я не поняла, почему ты все еще Адриен, когда увидела тебя за рулем машины на улице Ла-Комели.
– «Мел» – роман. Книга. Сочинение. Понимаешь?
– Понимаю, но согласиться не могу! – упорствует Нина.
– Что думает обо всем этом моя сестра? – спрашивает Этьен.
– Считает, что иметь сомнения нормально, естественно, но это не значит, что я не ошибаюсь. Луиза считает, что я с детства живу как птица в клетке и ее следует выпустить на волю.
– Ты думаешь о себе как о мужчине или как о женщине? – спрашивает Нина.
– Второе.
– Ты впервые рассказываешь нам о себе. По-настоящему. А ведь мы знакомы тридцать один год. Это прогресс.
– Согласна.
Мы идем на парковку. Нина в середине, Этьен – слева, я – справа. Она держит нас за руки. Небо над нашими головами ясное, бледно-голубое.
– Остановимся во Флоренции?
– Предпочту заночевать в Неаполе, – отвечает Этьен, – но если поведет Нина, мы не доберемся раньше утра. Пустите меня за руль, мы ведь договорились перед отъездом.
– До Неаполя шестьсот километров, – говорю я.
– Ладно, но будем останавливаться каждые два часа.
– Да, мамочка.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.
– Для человека, готовящегося сыграть в ящик, скорее хорошо.
Вчера вечером лионские друзья встречали с ним Новый год. Они никогда его не бросали, не то что та развратная гадина, грязная сука.
Все еще спят в комнатах на втором этаже, тут и там стоят бутылки из-под шампанского. Натали перед уходом убрала со стола и вымыла посуду, но они праздновали всю ночь, вот и насвинячили.
Еще нет и восьми, Эмманюэль совсем не спал и теперь сидит на диване, пьет кофе и размышляет.
Нина исчезла двадцать шесть месяцев назад. Надежда отыскать ее растаяла.
Он дошел до ручки, ходил к колдунам и ясновидящим. Маятник, карты, хрустальный шар… он все испробовал, такого наслушался и насмотрелся, что стыдно рассказывать. Его уверяли, что она умерла и похоронена в Пюи-де-Дом, что она прячется в Ирландии, если быть точным – в Корке. Эмманюэль поехал и, конечно же, никого не нашел. Одна
Надежды нет.
Она никогда не вернется. Зачем? Что ей делать в этой крысиной норе?
Если только…
Если не решит, что путь свободен.
Нина привязана к Мари-Лор Больё. Если она узнает, что Эмманюэль уехал, захочет вернуться «на цыпочках», чтобы навестить мать Этьена.
Тут-то он ее и схватит. При этой мысли Эмманюэль ухмыляется.
Он звонит родителям в Марокко, трубку берет Ге.
– Слушаю…
– С Новым годом, мама.
Кажется, она еще спала.
– С Новым годом, милый! – наконец отвечает мать.
– Нина звонила?
– Нет… Конечно нет!
– Клянешься?
