Шлюпка слишком мала, чтобы сразу же взять на борт всю команду – надо совершить два или три рейса, прикинул Тюрин. Пока внимание всех было приковано к первому спускающемуся, Тюрин успел шепнуть Равло: «Постарайся быть среди последних».
– Хорошо.
Они вдвоем стояли с краю сгрудившейся толпы. Старпом, перегнувшись через леер, наблюдал, как идет посадка. Все остальные стояли, приглядываясь к «Джил Гамильтону».
Тюрин нырнул за надстройку.
Он оказался в двух шагах от спасательной шлюпки, брезентовое покрытие на которой ослабил еще раньше. Нос ее был виден с того места палубы, где стояла команда, но корма была скрыта от взглядов. Тюрин подобрался к ней, приподнял брезент, влез и затянул покрытие.
Он подумал, что если его сейчас обнаружат, все рухнет.
Он был крупного телосложения и спасательный жилет делал его еще объемнее. Не без труда он принял в шлюпке такое положение, при котором сквозь дырочку в брезенте мог наблюдать за происходящим. Теперь его взгляд приковался к Равло.
Он видел, как вторая группа стала спускаться по трапу в шлюпку, и услышал, как первый помощник спросил: «А где радист?»
Тюрин уставился на Равло. Да говори же, черт бы тебя побрал!
Равло помедлил.
– Он спустился с первой партией, сэр.
Молодец, мальчик!
– Ты уверен?
– Да, сэр, я его видел.
Помощник кивнул и буркнул, что не может отличить одного от другого при этом проклятом дожде.
Капитан окликнул Коха, и двое мужчин отошли переговорить поближе к тому месту, где скрывался Тюрин.
– Я никогда не слышал о «Сейвил шипинг», – сказал капитан. – А вы?
– Нет, сэр.
– В этом что-то есть – продавать корабль, когда он в море, а потом оставлять на нем механика, заставляя капитана покинуть судно.
– Да, сэр. Я думаю, что они никогда не были в море, эти новые владельцы.
– Конечно, не были, а то бы они разобрались, что к чему. Скорее всего, случайные люди. – Наступила пауза. – Вы, конечно, можете отказаться оставаться тут в одиночестве, и тогда я останусь с вами. Во всяком случае, я вас поддержу.
– Боюсь, что тогда меня выгонят.
– Верно, я этого не учел. Ну что ж, удачи.
– Благодарю вас, сэр.
Третья группа моряков спустилась в шлюпку. Первый офицер уже висел на верхней ступеньке, ожидая капитана, который продолжал бормотать о случайной публике, спускаясь вслед за помощником вдоль борта.
Внимание Тюрина теперь обратилось к Коху, который считал, что остался единственным обитателем судна. Механик, проводив взглядом шлюпку, которая подваливала к «Джил Гамильтону», по трапу поднялся на мостик.
Тюрин вслух выругался. Он надеялся, что Кох спустится в машинное отделение, и тогда он проберется в кладовую и свяжется по рации с «Карлой». Он наблюдал за мостиком, видя, как лицо Коха то и дело мелькает в его иллюминаторах. Если Кох будет торчать там, Тюрину придется ждать до темноты, прежде чем он сможет связаться с Ростовым.
Похоже, его ждет нелегкое испытание, если Кох предполагает весь день оставаться на мостике.
Тюрин приготовился к долгому ожиданию.
Когда «Наблус» оказался в той точке южнее острова, где Хассан предполагал встречу с «Копарелли», в поле зрения не было ни одного судна.
Они стали циркулировать расширяющимися кругами, и Хассан неустанно рассматривал в бинокль пустой горизонт.
– Ты ошибся, – сказал Махмуд.
– Не обязательно. – Хассан решил, что будет говорить спокойно и убедительно, без ноток паники в голосе. – Это самая первая точка, в которой мы можем встретиться. «Копарелли», может, идет и не на предельной скорости. Для того есть куча причин.
– Какие, например?
Махмуд тоже нервничает, заметил Хассан. На борту судна он уже не контролирует все и вся, только Хассан может принимать решения.
– Мы двинемся на юго-запад, наперерез предполагаемому курсу «Копарелли». Рано или поздно мы должны столкнуться с ним.
– Отдай приказ капитану. – Махмуд спустился вниз к своей команде, оставив Хассана на мостике вместе с капитаном.
Махмуд кипел от непонятного чувства гнева, причиной которого явилось напряжение. Как и его команда, отметил Хассан. Они предполагали, что к полудню уже вступят в бой, а теперь им приходится ждать, слоняясь по кубрикам и коридорам, чистя оружие, играя в карты и бахвалясь прошлыми подвигами. Они были готовы разить врагов в схватке, но единственное, что им пока остается – играть в опасные игры с метанием ножей, чтобы демонстрировать отвагу перед своими друзьями. Один из федаинов сцепился с двумя моряками, которые якобы нанесли ему оскорбление, и, прежде чем их успели растащить, порезал их осколками разбитой бутылки. И теперь команда старалась держаться подальше от федаинов.
Хассан попытался представить себе, мог бы он управляться с ними, будь он на месте Махмуда. Ему это уже приходило в голову. Махмуд по-прежнему был командиром, но самая важная доля работы выпала на него, Хассана: он обнаружил Дикштейна, проник в его планы, придумал, как захватить судно, и определил местонахождение «Штромберга». Он начал прикидывать, какое положение займет в движении, когда все завершится успехом.
Ясное дело, Махмуд думал о том же самом.
